Гленарван попытался было это сделать. Взяв за руку Роберта, он спросил его:
— Ты слышал голос своего отца, дитя мое?
— Да, сэр. Там, среди волн. Он кричал: «Помогите! Помогите!»
— И ты узнал этот голос?
— Узнал ли я его голос? О да, клянусь вам! Сестра моя тоже слышала и, как и я, узнала отцовский голос. Неужели вы думаете, что мы оба могли ошибиться? Сэр, отправимся на помощь отцу! Шлюпку! Шлюпку!
Гленарван увидел, что разубедить бедного мальчика невозможно. Тем не менее он решил сделать последнюю попытку и позвал рулевого.
— Гаукинс, — обратился он к нему, — вы ведь стояли у руля, когда это странное происшествие так поразило мисс Грант?
— Да, — ответил Гаукинс.
— И вы ничего не заметили, ничего не слышали?
— Ничего.
— Вот видишь, Роберт!
— Будь то отец Гаукинса, Гаукинс не сказал бы, что ничего не слышал! — с неукротимой энергией крикнул мальчик. — Это был мой отец, сэр, мой отец, отец!
Голос Роберта угас. Бледный и безмолвный, Роберт тоже лишился чувств. Гленарван распорядился отнести его на постель в каюту, и измученный волнением мальчик впал в тяжелое забытье.
— Бедные сироты, — промолвил Джон Манглс, — какое тяжелое испытание выпало им на долю!
— Да, — отозвался Гленарван, — чрезмерное горе, видимо, вызвало у них обоих одновременно эту галлюцинацию.
— У обоих? — прошептал Паганель. — Странно! Наука не допускает этого.
Затем географ перегнулся через перила и, сделав всем окружающим знак хранить молчание, в свою очередь стал прислушиваться.
Кругом было тихо. Паганель громко окликнул, нет ли кого поблизости, но ответа не получил.
— Странно, странно, — повторял географ, направляясь в свою каюту. — Общность мыслей и горя все же не может объяснить подобное явление.
На следующий день, 8 марта, в пять часов утра, когда только что стало светать, пассажиры, в том числе Роберт и Мэри — их невозможно было удержать в каютах, — собрались на палубе «Дункана». Каждому хотелось поглядеть на землю, лишь мельком виденную ими накануне. Подзорные трубы с жадностью направились на остров. Яхта шла вдоль него на расстоянии мили от его берегов. Можно было разглядеть мельчайшие их подробности.
Вдруг раздался крик Роберта. Мальчик уверял, что видит трех людей: двое из них бегают по берегу, жестикулируя, а третий машет флагом.
— Английский флаг! — крикнул Джон Манглс, взглянув в подзорную трубу.
— Верно! — воскликнул Паганель, быстро оборачиваясь к Роберту.
— Сэр, — заговорил мальчик, дрожа от волнения, — если вы не хотите, чтобы я добрался до берега вплавь, велите спустить шлюпку. На коленях умоляю вас, позвольте мне первым высадиться на берег!
Никто не решался вымолвить ни слова. Как! На этом островке, через который проходила тридцать седьмая параллель, было трое мужчин, потерпевших кораблекрушение, англичан! И каждый из присутствующих, вспоминая то, что случилось накануне, думал о голосе, услышанном среди ночи Робертом и Мэри. Дети, быть может, и слышали голос, но мог ли это быть голос их отца? Увы! Это было невозможно! И каждый, думая о том ужасном разочаровании, которое ожидало сирот, трепетал, боясь, что бедные дети уже будут не в силах перенести это новое испытание. Но как удержать их! У Гленарвана не хватило на это духу.
— Спустить шлюпку! — крикнул он.
Минута — и шлюпка уже была на воде. Дети капитана Гранта, Гленарван, Джон Манглс, Паганель бросились в нее, и она стремительно понеслась вперед под бешенными ударами весел шести матросов.
В десяти саженях от берега Мэри крикнула душераздирающим голосом:
— Отец!..
На берегу между двумя другими мужчинами стоял высокий, крепко сложенный человек. Черты его выразительного лица, кроткого и вместе с тем отважного, представляли собой сочетание черт обоих юных Грантов. Несомненно, это был тот самый человек, которого так часто описывали Мэри и Роберт. Сердце не обмануло их — то был их отец, то был капитан Грант.
Капитан услышал крик Мэри, протянул руки и упал на песок, словно пораженный громом.
Глава XXI
Остров табор
От радости не умирают: и отец и дети пришли в себя еще до того, как шлюпка доставила их на яхту. Где найти слова, чтобы описать эту сцену! Вся команда плакала, видя, как эти три существа слились в безмолвном объятии.
Взойдя на палубу «Дункана», олицетворявшую для Гарри Гранта его родную Шотландию, он дрожащим от волнения голосом выразил свою горячую благодарность Гленарвану, а также и его спутникам.
За то короткое время, в течение которого шлюпка доплыла до яхты, Мэри и Роберт успели в нескольких словах рассказать отцу всю историю его поисков.
Как бесконечно был он обязан Элен Гленарван, этой благородной женщине, и ее спутникам! Разве, начиная от Гленарвана и кончая последним матросом, все они не боролись и не страдали ради него! Гарри Грант излил переполнявшую его сердце благодарность с такой простотой, с таким благородством, его мужественное лицо было озарено таким чистым и кротким чувством, что вся команда почувствовала себя вознагражденной с лихвой за все перенесенные испытания. Даже невозмутимый майор не мог не прослезиться. А Паганель плакал, как ребенок, не стараясь даже скрыть свои слезы.
Гарри Грант не сводил глаз с дочери. Он находил ее красивой, очаровательной и повторял ей это вслух, призывая в свидетельницы Элен. А затем, поворачиваясь к сыну, он восклицал с восторгом:
— Как он вырос! Совсем мужчина!
И он осыпал любимых детей бесконечными поцелуями.
Роберт представил отцу по очереди всех своих друзей. И хотя мальчуган старался разнообразить характеристики, но все они совпадали в том, что каждый из спутников Гленарвана прекрасно относился к обоим сиротам. Когда наступила очередь Джона Манглса быть представленным, молодой капитан покраснел, как девушка, и во время разговора с отцом Мэри голос его дрожал.
Элен рассказала капитану Гранту об их путешествии. Капитан мог гордиться и сыном и дочерью.
Гарри Грант узнал о подвигах юного героя, узнал, как мальчик уже отчасти уплатил Гленарвану отцовский долг. Вслед за Элен заговорил Джон Манглс. Он в таких выражениях говорил о Мэри, что Гарри Грант, которому Элен уже успела сообщить в нескольких словах о взаимной любви молодых людей, вложил руку дочери в руку отважного молодого капитана.
Когда все было рассказано и пересказано чуть ли не тысячу раз, Гленарван рассказал Гарри Гранту об Айртоне. По словам капитана, все сообщенное боцманом о его высадке на Австралийское побережье было правдой.
