– Что войска московского гарнизона?
Главнокомандующий московским военным округом и генерал-губернатор Москвы тут же ответил:
– Пока не отмечены случаи присоединения войск гарнизона к демонстрациям.
– Каково настроение в частях? Насколько они устойчивы к пропаганде? Будут ли выполнять приказы на подавление, если такие вдруг поступят?
В этот раз великий князь Сергей Михайлович ответил куда более осторожно:
– В настоящее время в Москве расквартировано достаточно фронтовых частей, еще не разложенных пропагандой деструктивных элементов. Но я бы не был настолько уверен, что в случае чего они выполнят приказ по подавлению массовых демонстраций. Одно дело подавлять военный мятеж, а другое стрелять в толпу, славящую императора и желающую мира. Тут могут быть неприятные эксцессы. Так что я бы твердо рассчитывал лишь на Дикую дивизию.
– Что говорят о мирной инициативе?
– Поддерживают. Воевать всем надоело. Да и понравилось многим в столице. Куда уж лучше, чем гнить в окопах.
– Прелестно.
Что ж, так и есть. Да, если кто-то решил меня свергнуть, то такой сценарий, когда толпы идут по улицам и славят императора, действительно самый лучший. Куда лучше попытки мятежа или военного переворота. И если не дай бог что, то не факт, что Кремль вообще кто-то будет оборонять. Во всяком случае, сразу. Так что лучше не доводить до проверки дисциплины и испытания лояльности войск, зараженных пацифизмом.
– Демонстранты несут какие-то флаги и транспаранты?
Глобачев покачал головой.
– Лозунги о мире и верноподданнические. Флагов не очень много. Есть несколько красных, значительно больше триколоров. По моим данным, по мере продвижения в центр к колоннам присоединяется все больше чистой публики. Эти часто приходят со своими флагами.
– Какими?
– Всякими, государь, – пожал плечами мой министр внутренних дел, – немало бело-сине-красных и черно-желто-белых, но есть и красные.
– Господа, ваши рекомендации!
Присутствующие переглянулись. Первым взял слово Кутепов.
– Предлагаю закрыть все входы и выходы из Кремля, а гарнизон подготовить к отражению возможного штурма. Оцепить также здание Дома Правительства. Демонстрантам предложить выбрать делегацию для встречи с премьер-министром.
– Они идут не к премьер-министру, а ко мне.
– Все равно, я бы ограничился лишь небольшой группой выбранных делегатов. И обыскать их ненавязчиво. Иначе гарантировать безопасность вашего величества будет весьма трудно.
Курлов также вступил в обсуждение:
– Как мне представляется, сейчас главная опасность в провокациях, которые могут устроить либо сами организаторы этих демонстраций, либо кто-то из тех, кто захочет воспользоваться ситуацией для дестабилизации обстановки. Достаточно засевшего на каком-нибудь чердаке пулеметчика, и вся эта толпа побежит, давя сотни людей на своем пути. И обвинят в расстреле власть.
Я покачал головой.
– Достаточно одного выстрела, и может начаться паника. Так что пулемет тут необязателен.
Глобачев предложил:
– Думаю, что вообще не следует их пускать дальше Моховой и Китайгородской стены. Будет полезным выставить наряды полиции на уровне Бульварного кольца, сообщать проходящим о том, что в столице действует военное положение и все демонстрации в центре запрещены, дабы не было недопонимания от вида последующего оцепления. А на уровне Моховой и Китай-города выставить солдат внутренней стражи, которые своим видом должны подтвердить серьезность положения и решимость власти поддерживать порядок любой ценой. Это охладит горячие головы. Еще можно поднять по тревоге и выдвинуть в оцепление юнкеров из Александровского военного училища. В любом случае хотелось бы иметь некоторый запас по времени и расстоянию, на случай обострения ситуации.
Нечволодов промолчал, а Сандро возразил:
– Нет. Не успеем выставить такое обширное оцепление, демонстранты уже на подходе. Да и незачем. Ситуация пока не настолько критическая. Смею предположить, что сегодня ситуацию удастся удержать под контролем. Формально тут действительно и придраться не к чему, поскольку демонстрации носят явно верноподданнический характер и должны служить демонстрацией поддержки политики правительства и лично императора. Сие нам необходимо всячески приветствовать и поддержать. Я бы их пустил в самый центр. Иначе могут быть нежелательные эксцессы. Это мое мнение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я обвел взглядом присутствующих. Желающих высказаться больше не было. Что ж, пришла пора высказаться главному начальству.
– Согласен, не успеем, да и опасно. Опыт февральских событий подсказывает, что попытка ставить войска в прямое соприкосновение с толпой на достаточно долгое время приводит к полному распропагандированию солдат. Так что я бы оставил войска в казармах, запретив всякие увольнительные. Чем меньше у них будет контакта с улицей, тем лучше. И с делегацией не очень хорошая идея. Пока там будут выбирать, может все что угодно случиться. Настроения толпы пока благожелательные, и власти не стоит давать поводы для ухудшения ситуации. Я так понимаю, что настроения среди демонстрантов праздничные?
– В какой-то мере это так, ваше величество.
Киваю Глобачеву:
– Вот видите. Раз настроения праздничные, то праздник должен продолжаться. Посему ранее предусмотренная программа остается в силе.
– Но, ваше величество! – Кутепов обеспокоенно запротестовал. – Прежняя программа не предусматривала сто тысяч человек зрителей! Это просто опасно!
Я усмехаюсь.
– Ничего. Думаю, что сегодня мы поладим с моим народом.
Сегодня. А завтра?
– Однако, господа, я обращаю ваше внимание на одно обстоятельство. Праздник праздником, но кто-то, и нам еще предстоит узнать кто, явно стоит за этим выступлением, слишком хорошо все организовано. О мотивах этого человека или, вернее, группы людей мы можем пока лишь гадать. Возможно, это лишь проба сил. Или такой вот намек власти о том, что кое с кем нужно считаться. А может, за этим стоит попытка устроить революцию при помощи толпы. Впрочем, для революции нужно больше негатива и ярости, а пока вроде предпосылок для этого не слишком много. Однако обстоятельства могут быстро измениться, и история знает немало примеров того, как кричавшие хвалу толпы на следующий день распинали и казнили своих вчерашних кумиров. Например, если кое-кто пытается спровоцировать сегодня-завтра повторение Кровавого Воскресенья или трагедии на Ходынском поле, то завтра настроения у толпы будут куда более радикальными. Кроме того, опыт февральских событий показывает, что то, что начинается как подконтрольные организаторам демонстрации, очень быстро выходит из-под контроля. И тогда власть в городе берет стихия толпы, которая толком никем не управляется. А значит, нужно быть готовыми оседлать толпу сегодня и усмирить ее завтра. Посему, господа, только четкие и решительные, но вместе с тем взвешенные действия помогут нам преодолеть этот кризис.
Делаю паузу и подчеркиваю сказанное дальше:
– Итак, Министерству внутренних дел, Отдельному Корпусу жандармов и Имперской Службе безопасности, привлекая дополнительные силы и добровольцев, немедленно проверить основные крыши и чердаки в районе центра и по ходу движения колонн. Лучше нам возможных бомбистов-террористов найти до того, как они устроят атаку на демонстрантов.
Глобачев, Курлов и Скалон кивнули.
– Также Министерству внутренних дел, Отдельному Корпусу жандармов и Имперской Службе безопасности в кратчайшие сроки проверить информацию о возможном сговоре между владельцами тех предприятий, на которых есть признаки организации сегодняшних демонстраций. Меня интересует все: имел ли факт сговора место, кто зачинщики, чья идея, чьи деньги, кто стоит за ними, есть ли признаки заговора и не являются ли демонстрации частью большого плана по дестабилизации ситуации. Проверьте владельцев и руководителей предприятий, а также их родственников и друзей на членство в любых тайных обществах. И, разумеется, не стоят ли за всеми этими событиями наши чудесные друзья из Лондона и Парижа.
