Это уже стало своеобразной традицией.
Как и то, что в присутствии этой ходячей катастрофы я действительно начинал забывать обо всем, что меня беспокоило ранее.
Оставалось только надеяться, что это продлиться как можно дольше.
Глава 26
Сайтаншесс, замок правящей династии...
Тихая, безлунная ночь опустилась на столицу земель эрханов, мягко укутав в уютные объятия своих спящих обитателей. В огромном замке, возвышающемся темным монолитом над притихшей столицей, царила уютная тишина, не суетились слуги, не блуждала знать, не слышались разговоры, лишь кое-где негромко переговаривалась стража, совершая очередной обход. Уже практически нигде не горел свет, лишь коридоры тускло освещались несколькими свечами, тихо потрескивающими в полумраке.
В одной из комнат, в спальне на одном из верхних этажей, беспокойно заворочалась во сне лунная эльфийка, раскинувшаяся на широкой постели, едва не сбросив на пол с хрупкого тела теплое одеяло. Между тонких бровей залегли морщинки, но кожа тут же разгладилась, когда клубившаяся в углу Тьма рассеялась, оставив после себя высокий силуэт. И эльфийка вновь погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Выносив и родив двух демонов, их природная магия уже не могла причинить ей никакого вреда. Наоборот, она интуитивно воспринималась чем-то приятным, близким... родным.
И Повелительница эрханов продолжила спокойно спать, так и не заметив, что теперь в спальне она находится уже не одна.
Раздался едва уловимый шорох одежды. С легким стуком неожиданный гость закрыл окно, через которое в помещение проникал прохладный ночной воздух, наполненный тысячами ароматов цветов из сада, расположенного внизу, прямо под окнами, и, помедлив, подошел к кровати. Звук тихих шагов глушил мягкий ковер на полу и, остановившись, гость замер, внимательно, спокойно глядя на стройную фигуру, казавшуюся слишком маленькой и одинокой на огромной постели.
Наклонившись, он провел согнутым пальцем по щеке эльфийки, медленно, нежно, едва касаясь белой кожи и, неожиданно нахмурившись, почувствовав, насколько она холодна, поправил одеяло, накинув его на хрупкие плечи, едва прикрытые тонкой шелковой рубашкой. Заметив тускло переливающееся, практически неразличимое плетение сонного заклинания на ее виске, прищурился было, опасно блеснули в темноте сапфирово-синие глаза... Но мгновенно угасли, как только демон узнал отпечаток магии на Повелительнице эрханов, до боли похожий на свой собственный.
Опустившись на колени перед кроватью, демон ласково дотронулся до иссиня-черных волос, раскинутых на подушках, пальцами ощущая прохладный шелк вьющихся прядей, и не замечая, как губ коснулась грустная улыбка.
Селениэль не могла проснуться сейчас, чтобы поговорить с ним... Но и того, что он увидел ее, смог прикоснуться, почувствовал родной запах после долгих дней разлуки, грело душу эрхана так, как не смогло бы ничто другое.
Он волновался за эльфийку, не находил себе места, хотя пытался это скрыть всеми силами. Он не знал, насколько сильно она пострадала, но ей было больно, и этого было вполне достаточно, чтобы демон не выдержал.
Конечно же, он мог просто спросить о состоянии лунной принцессе у собственного брата через мысленную связь, не утруждая себя ночными прогулками, но...
Он должен был ее увидеть.
Увидеть и убедиться сам, что с ней было все в полном порядке.
И только теперь душа Наследника перестала метаться, обретя хоть какое-то подобие спокойствия и умиротворения. Для полного счастья не хватало лишь мелочи: если не разговора, то хотя бы намека, что собственная мать простила своего непутевого сына, и теперь у них все будет так же, как было раньше...
Но увы, получить такое желанное прощение эрхан не мог. Его терзал стыд, столь редкое для демонов чувство, чуждое остальным. Он до сих пор не мог найти в себе сил, чтобы вернуться домой и просто посмотреть в ее глаза, в глубине души боясь найти там до сих пор не прошедшую боль и обиду, которую сам же и поселил в них, наговорив ужасных вещей перед своим уходом. Он сильно ранил ее тогда и не знал, как теперь ему заслужить свое прощение.
И возможно ли это вообще?
Он боялся. Наследник Сайтаншесса боялся того, что потерял уже навсегда самого дорогого для себя человека и что ничего уже нельзя вернуть назад. Как же иногда хотелось повернуть время вспять...
И пока он не набрался смелости, чтобы переступить через себя, побороть этот страх быть отвергнутым, все, что ему оставалось - это наблюдать за лунной эльфийкой, такой близкой ему и безумно родной, издалека, в то время, когда она находится разумом вдали от замковых стен.
Но и это было многим больше, чем он заслуживал.
Невесело усмехнувшись, демон встал и, наклонившись, нежно поцеловал эльфийку в висок, не сдержав собственной улыбки, когда Селениэль легонько улыбнулась во сне. Это было лучше всяких слов, которые он хотел бы услышать, проникая в замок Сайтаншесса поздно ночью...
Но вот насмешливую фразу, произнесенную ленивым голосом с бархатистыми нотками, он совершенно не ожидал услышать:
- Итак, наконец-то мой блудный сын решил почтить отчий дом своим присутствием. Долго же ты решался на это.
- И тебе доброй ночи, отец, - негромко хмыкнул в ответ Ариатар, не смотря в сторону входной двери, откуда донесся голос. В его поднятой руке взметнулась и опала Тьма, оставив после себя аккуратно сложенный тонкий бархатный плащ, который наследник Сайтаншесса положил на стеклянный прикроватный столик. Поверх него легонько звякнув звеньями, лег сайшесс и палочки для волос, и демон тихо добавил, - Не волнуйся, я ненадолго. Сеш'ъяр просил вернуть это.
- Похоже, что дракону на этот раз не удалось скрыть того, что произошло, - задумчиво произнес Шайтанар, опираясь плечом на дверной косяк и не сводя внимательного, но на удивление спокойного взгляда с собственного сына, - Я надеюсь, что его внешний вид сейчас оставляет желать лучшего?
- Несомненно, - младший эрхан позволил себе короткий смешок и без перехода тихо спросил, вновь слегка дотронувшись рукой до щеки спящей эльфийки, неуловимо нежным жестом убирая мешающуюся прядь волос, - Как она?
- Была хорошо. Кронпринц драконов успешно залечил все повреждения, - пожал плечами Повелитель Сайтаншесса и недовольно поморщился, - Но только до тех пор, пока не ослушалась меня и, подсунув Сайтоса в качестве отвлекающего фактора, не сбежала утром на тренировку к пятерке эрханов твоего братца.
