И хрен бы на них! Но, этих паразитов слишком много. И все они чьи-то дети, братья, сёстры. Так что дустом их не потравишь. Но, и прокормить такую жрущую и гадящую ораву - нереально. Должны были появиться, и появились, парни в кожаных плащах с "чистыми руками, пламенным сердцем и холодным разумом" и своей несгибаемой волей заставляли этих крыс работать и вычистить всё, что они загадили.
Появились и заставили. Представляете - как они их ненавидели! Как они сейчас ненавидят меня, за то, что я их заставил защищать свои жизни. Как они ненавидели всю эту эпоху, Сталинскую эпоху, за то, что тут их назвали тем, кем они и были - паразитами, их заставили работать, защищать страну, не дали им "властвовать" и "самовыражёвываться". От одного упоминания имени дедушки Ёси их начинало трясти. Так сильно, что трясло и их детей, и их внуков.
Под такие вот размышлизмы я и уснул. И не почувствовал, как Громозека дождался своей очереди и перегнал БТР через мост на восточный берег.
Разбудил меня рёв пикировщиков и взрывы бомб. Утро опять началось стрельбой.
- Бегут, суки, опять бегут! - орал снаружи Громозека.
Я выскочил наружу и побежал к мосту. Громозека стартанул следом, пытаясь перехватить меня.
Как я и опасался - эти крысы опять побежали. Их крошили немецкие лапотники из пулемётов, их рвало на части бомбами и минами, но они бежали. Так бы они в атаки бегали, твари!
Я пробежал мимо усатого сапёра, увернувшись от его неуклюжих попыток остановить меня, его крик пролетел мимо моего сознания, в голове было только одно - остановить этих трусливых тварей, загнать их в окопы, организовать оборону, остановить немца.
А ведь зря я не стал слушать сапёра. Потому что он кричал:
- Мост сейчас взорвётся!
Толпа обезумевших лиц, разинутых в немых криках ужаса ртов, встретила меня на середине моста, сбила с ног, протащила, бросила на настил моста, протоптала, пропинала. Десятки рук подхватили меня, били в лицо, по голове, потащили меня и выбросили с моста.
Я летел в реку с моста. Некстати, подумал - "Какой высокий мост". Увидел на быках моста развешенные гроздями винограда тюки. Тут только дошли до моего сознания слова сапёра. И дымок огнепроводного шнура уже подбегающего к тюкам со взрывчаткой.
Вот и конец моего пути. Избавление. Извернувшись в воздухе, повернулся "на спину", лицом к небу, к солнцу, и прошептал:
- Боже, прими душу сына своего!
Взрыв ударил меня силой скоростного локомотива, с ускорением пушечного ядра вгоняя меня в реку. Темные воды Стикса сомкнулись над моим сознанием.
Продолжение - в третьей части.
Храмов В.И. Сегодня - позавчера_3Аннотация: Метеоритный дождь роялей продолжается.
Храмов В.И.
Сегодня - позавчера 3.
Пердупреждение.
Атеншин!
В наличии: русский попаданец, мегакрутой как всегда, песни, промежуточный патрон, командирская башенка, советы Сталину "Как нам обустроить мир", псевдофилософия, мистика, пафос и превозмогание, метеоритные осадки по кустам в виде роялей, а также многое другое. Ахтунг! Множество ошибок, неточностей и нелогичностей. Эксперты одобрят. Шутки в стиле Петросняна, сопли, и самокопание и квасной (клюквенный) патриотизьм также присутствует. Личностям со слабой психикой, дерьмократам, либерастам, шовинистам и прочим особям с нетрадиционной моральной, этической и психологической ориентацией категорически не рекомендуется.
Сегодня.
Тук-тудук - тудудух! Прогремел полувагон по соседнему пути, пересчитав колпарами все стыки стрелочного перевода. Вот, блин, жара! Солнце нещадно палило. Прокалённый воздух маревом колыхался на месте. Ни дуновения ветерка. А тенёчка тут, на "горке", и не было никогда. Вода в канистре была тёплой и нисколько не помогала. Тут же всё выпитое выступило потом, заливало глаза, разъедая их. Одежда, горячая, пахнущая глажкой утюгом, стала жёсткой от впитанной соли пота. И снять нельзя. Так и жарься в рабочих ботинках, плотных синих рабочих штанах, в оранжевом сигнальном жилете.
Выпил третью кружку, четвёртую вылил в кепку, поболтал - прокалённый хэбэ выцветшей бейсболки не хотел впитывать воду. Да так с водой и напялил на голову.
- Ух, гля, хорошо!
- Да, на пять сек. Потом хуже будет. Ну чё, за водой сходим? - Максим жадно затягивался сигаретой.
- Ну её! С кем другим сходи. Ты же знаешь - я тяговая животина, не беговая.
- Ну, как хочешь. Я один пойду. А то опять Князь в истерику впадёт, заплюёт, если с собой кого возьму. Тады - засыпай.
Я пожал плечами. Укладка стрелочного перевода завершалась. Князев, руководитель работ, заканчивал выгрузку щебня - балласта на уложенную стрелку. Бригада, обречённо понурившись, старательно делали вид, что не понимают, что надо дальше делать, как-то по-тараканьи, прятались от глаз Князева, по-детски наивно надеясь, что пронесёт. Устали. Очень устали. Ещё сильнее давило осознание того факта, что твоя зарплата никоим образом не зависит от нагрузки. По техпроцессу эту работу должны выполнять 16 человек, нас 9. И думаете зарплата 16 разделят на нас, девятерых? А вот хер ты угадал! И если прошлындаешь где-нибудь целый день - зарплата опять та же. Откуда возьмётся усердие?
На меня вдруг напало чувство, что всё это уже было. Дежавю. Или как-то так. Я по-французски не очень. Чувство столь яркое и явственное, что я забеспокоился - с чего бы это? Может, я перегрелся, "отлетаю"? Да, стопудово, так и есть. Просто перегрелся, вот меня и "плющит".
Я взял свою лопату, облокотился на неё, закурил.
- Заполняем шпальные ящики! - раздался надтреснутый голос. О, вот и мастер нарисовался. Голосок-то сел.
Блин! Всё это уже было! Сейчас он с Морячком сцепиться до душевных "посылов". А потом с Гусёнком. Гусёнка менты загребут.
Я бросил лопату, пошёл в закуток башмарей.
- Князь идёт! - громко зашептал я в окно. Вот и Гуси вылетели, испуганно озираясь.
- Всё шутишь? - мрачно спросил Игорь.
- Нет. Жара. Развезёт вас, проблем наживёте. А вас уже ищут. Пойдём.
Обречённо поплелись за мной. Я за ними было пошёл, но мне вдруг резко поплохело. Я сел на корточки, голова закружилась, в ней крутились образы будущего, прошлого. Лица живых, убитых. Я ВСПОМНИЛ ВСЁ!
- Мастак, ты чё? - это Игорь. Увидел переживает. Я уже не мастер в этой бригаде, но Игорь продолжал звать меня Мастаком.
- Жара, Игорь, поплохело что-то. Щас пройдёт, - ответил я ему. А у самого перед глазами стоял стол в подвале морга, накрытый зелёной клеёнкой.
- Мне надо идти! - я резко поднялся.
Игорь даже отшатнулся.
- Куда?
- Не знаю пока, - ответил я ему, - Князю скажи, что я уволился.
- Охренел?
- Нет, не охренел.
- Перегрелся? Чёкнулся? - он схватил меня за желтуху.
Я резко повернулся к нему.
- Ради чего ты живёшь, Игорь?
- Ты чё, Витёк? Ты серьёзно?
- Как никогда, Игорь! Для чего? У тебя есть что-либо, за что ты готов, не раздумывая, жизнь отдать? В полный рост пойти на пулемёт?
- Вот это тебя торкнуло! - усмехнулся он, пытаясь перевести всё в шутку, но глаза остались серьёзными, даже какими-то протрезвевшими.
- А у меня есть ради чего жить, - на полном серьёзе ответил я, - И я больше не буду жить просто так! Гля, надо было оказаться ТАМ, чтобы понять, как дёшево я прожигал жизнь!
- Где - там? - тихо спросил Игорь.
- Там. Слушай, мне больше некогда. Прощай, Игорь!
- Я бы тоже хотел быть "Там", - вдруг сказал он, - чтобы было за что умирать. Чтобы жить захотелось.
Он отвернулся, сел на трубу пневмопочты, закурил, горестно уронив голову с копной соломенных волос.
М-да!
Но! Я уже опаздываю!
Подошёл к своей сумке, с ненавистью сорвал желтуху с себя, бросил под ноги, плюнул, растоптал. Давно мечтал. Водрузил сумку на плёчо, продемонстрировал, с недоумением смотрящим на меня, мастеру и Князю средний палец руки и пошёл через пути.
Достал телефон, зажёг экран, чтобы увидеть время. Так, у меня 6 часов. Что делать?
Вариант 1: забрать своих домой. Вариант самый простой. А как показывает жизнь - самый простой не значит, что самый лучший. Прорабатывали ЕЁ и меня основательно, а значит и долго. Это не экспромт. А проработанная операция. Тут сразу же опять встал вопрос - почему именно мы? Чем мы другие, ради чего столько усилий? Если ради почек-селезёнок - то есть варианты и попроще, чем я и моя жена. Тот же результат при меньших усилиях. Они же развернули многоступенчатую комбинацию с прикрытием и отсечением хвостов, будто я не путеец, а офицер ФСБ не мелкого калибра.
Так, это важно, конечно, но не сейчас. Сейчас - что делать-то?
