Идея эта до недавнего времени представлялась совершенно беспочвенной. Биографы даже сочли необходимым подыскать соответствующее оправдание. “Ради воплощения своего художественного замысла, — объясняет Е. П. Брандис, — романист иногда сознательно допускает невозможное”. Трудно, однако, поверить, что Жюль Верн не смог бы придумать ничего другого. Почему же он так упорно — из года в год — повторял, в сущности, одну и ту же мысль?
Сейчас мы знаем: Жюль Верн оказался прав. В верхних слоях атмосферы обнаружены диссоциированные газы — их молекулы как бы разбиты на “осколки”. Эти “осколки” могут “сгорать”, выделяя энергию и вновь превращаясь в “целую” молекулу. Уже есть проекты ракетных двигателей, использующих энергию диссоциированных газов. Есть и проекты превращения этой энергии в электрическую. С поразительной точностью сбывается идея Жюля Верна: воздушные корабли смогут черпать энергию непосредственно из атмосферы! И теперь вряд ли кто-нибудь отважится объявить “невозможным” весь комплекс жюль-верновских предвидений об использовании “природной” электроэнергии.
“Научная фантастика и строгая паука должны вести вперед первооткрывателя и изобретателя”, — так пишет в своей книге известный советский изобретатель А. Пресняков. Что ж, фантастика Жюля Верна еще долго может вести вперед. В таблице десятки предвидений, которые сегодня звучат как актуальнейшие темы для первооткрывателей и изобретателей. Науке и технике, в частности, предстоит:
сконструировать шагающие вездеходы (уже доказано, что они экономичнее и удобнее колесных);
научиться заменять больные органы человеческого тела здоровыми;
построить плавучие острова (не для миллиардеров, разумеется; такие острова — отличные танкеры);
создать атомный бур, разрушающий породу направленным пучком элементарных частиц;
изобрести универсальную транспортную машину, способную летать, ездить, плыть по воде и под водой…
Пройдут десятки лет, пока это будет сделано. Но и тогда действительность не обгонит Жюля Верна. Еще останется решить проблему передачи мысли на расстояние, найти способ менять орбиты планет, открыть “элементон” (проматерию), получить абсолютный вакуум и абсолютный теплоизолятор, научиться управлять тяготением…
Пунктир жюль-верновских предвидении пересекает эти не исследованные наукой области. Не сбывшиеся еще идеи великого фантаста подобны тропинкам, зовущим в неведомые страны.
Кто пойдет по этим тропинкам?
3
Четырнадцать раз в таблице повторяется “нет”. Они весьма категоричны, эти “нет”. Но ведь множество “нет”, сказанных двадцать лет назад, уже превратились в “да”! Не значит ли это, что в таблице, которую будут составлять в 70-х или 80-х годах очередные “ревизоры” Жюля Верна, вообще исчезнут все “нет”?
Присмотримся внимательнее к ошибкам Жюля Верна.
Излагая гипотезу внутреннего строения Земли, пытаясь предугадать высоту атмосферы, рисуя возможные последствий столкновения Земли с кометой, Жюль Верн лишь следовал тому, что наука считала достоверным. Это, в сущности, ошибки современной Жюлю Верну науки.
Почему же наука, дающая надежную основу фантастике, иногда все-таки подводит фантастов?
Дело в том, что в понятие “наука” мы включаем и незыблемые законы природы, и относительно универсальные принципы, и довольно ограниченные правила, и формирующиеся еще теории, и совсем неустоявшиеся гипотезы. Когда фантаст опирается на фундаментальные законы природы (такие, как закон сохранения материи или законы диалектики), можно не опасаться ошибок. Маловероятны промахи и в тех случаях, когда основой фантастики являются принципы, сохраняющие силу в широких пределах, например, принципы классической механики и принципы теории относительности. Правда, это нелегко — исходя из широко известных законов и принципов, самостоятельно найти более или менее новую идею. Такая работа сопоставима с работой ученого и изобретателя.
Есть и другой путь, неизмеримо более легкий. Можно использовать то, что лежит на поверхности науки. Каждая хоть сколько-нибудь приметная новая гипотеза без всякого труда, почти автоматически, превращается в исходную для фантастики научно-техническую идею. Такие идеи легко создаются и… легко погибают.
Жюль Верн не иллюстрировал чужие гипотезы. Он продумывал их заново и приходил к самостоятельным выводам, до дерзости смелым. Из ста восьми идей, по самым скромным подсчетам, семьдесят были для современников Жюля Верна “чистой” фантастикой, а порой представлялись и фантастикой антинаучной. Но именно эти идеи кажутся нам наиболее реальными. Такова, например, судьба шуток Жюля Верна: говорящая газета, говорящие часы, отраженная в облаках реклама, съедобные газеты — все это так или иначе стало явью.
Лишь в тех — весьма немногих! — случаях, когда Жюль Верн переставал дерзать, его прогнозы оказывались ошибочными. Жюль Верн, например, верил в большое будущее пневматических туннелей и поездов с гидравлической тягой. В его время это были общепризнанные “чудеса техники”. Но XX век решительно отверг эти “чудеса”.
Здесь мы сталкиваемся с одной из интереснейших особенностей “научно-фантастической технологии”. Пока машина несовершенна, она отличный объект для фантастики. У нее есть будущее. Машина, достигшая совершенства, будущего уже не имеет. Машины погибают в расцвете сил. Можно вспомнить хотя бы паровоз. К 50-м годам XX века он стал верхом инженерного изящества и конструктивного совершенства. Но именно в эти годы его быстро вытеснили тепловозы и электровозы.
Когда Жюль Верн писал “От Земли до Луны”, пушки тоже были одним из “чудес техники”. Жюль Верн думал и о применении ракет для управления снарядом в полете и при торможении. Он мог бы послать своих героев на Луну не в пушечном снаряде, а на ракете. Но пушки — по тем временам — (шли намного совершеннее, и он поверил в очевидность, а ничто так не подводит фантастов, как кажущаяся очевидность…
Здесь надо сказать еще об одной особенности фантастики. Иногда предел ее полету ставит не наука, а литература: нельзя “чересчур отрываться” — читатель не поверит. Быть может, Жюль Верн отдал предпочтение пушке еще и потому, что так было легче убедить читателя в возможности полета к Луне. Нереальная пушка была для современных Жюлю Верну читателей реальнее ракеты. В наше время читатель, наоборот, охотно верит в возможность ракетного полета куда-нибудь к Веге или Сириусу и улыбается, перечитывая расчеты Жюля Верна. Таблица, составленная после полетов в космос Гагарина, Титова, Николаева, Поповича, отмечает очевидную ошибку: пушечный снаряд не может быть использован в качестве космического корабля.
