— Я старался не отставать от вас, — впоследствии сказал мне рыцарь Леопардов, — и все остальные тоже. Они могли поспеть за мной, но не за вами.
— А я еле поспевал за своим собственным мечом.
Он рассмеялся:
— Но все-таки поспевали, сэр Эйбел. Как Гильф?
— Он выживет, я уверен, если мы не позволим ему участвовать в боях, покуда он не оправится. С Гильфом сейчас Вистан, и я буду спать рядом с ним.
— Вы думали, он неуязвим. — Это был не вопрос, а спокойное утверждение.
— Да, пожалуй, — согласился я.
— Ранить можно любого — любого. В том числе и вас.
— Я уже понял, что меня можно убить.
По правде говоря (а я на протяжении всего своего повествования старался говорить правду, Бен, какой она виделась мне тогда), я ожидал нападения той ночью. Остерлинги, думал я, постараются вынудить нас принять бой. Здесь меня ввела в заблуждение моя неосведомленность относительно хода боевых действий в первые дни войны и битвы на склонах Солнечной горы, последовавшей позже. Я не участвовал в них и потому не извлек из них уроков, в отличие от каана.
Остерленд потерпел поражение от Целидона (несомненно, казавшееся сокрушительным) в битве Пяти Смертей — битве, унесшей жизни отца и братьев нынешнего каана и приведшей последнего к власти. Он произвел перегруппировку войск, разбил Целидон на горных перевалах и стал продвигаться вперед со своей армией, питавшейся человечиной и готовой к сражению в любых условиях — сражению, которое, как он твердо верил, должно было стать последним.
В результате состоялась Лесная битва, ход которой не контролировал ни каан, ни Арнтор. В конце концов каан одержал победу, но его лагерь был разграблен и предан огню, и война, казавшаяся почти завершенной, превратилась в затяжную. Он обошел Арнтора с флангов, захватил Кингсдум и Тортауэр, разграбил оба, устроив жестокую резню, и тем самым восстановил престиж, потерянный в Лесной битве; но Арнтор снова и снова отказывался принять бой. Отступая под натиском противника на юг, потом на запад и снова на юг, Арнтор сдал Огненную гору, снова захватил и снова сдал по моему настоянию, опять отступил и теперь вернулся с новыми силами, показав себя опасным и упорным врагом. Ночная атака могла бы вылиться в хаотическое неуправляемое столкновение вроде Лесной битвы; и даже если бы Остерленд победил, он скорее рассеял бы наши войска, нежели уничтожил.
Ничего этого я не знал, когда лежал, прислушиваясь к затрудненному дыханию Гильфа и думая, достаточно ли хорошо промыл его рану. И зная, что он в любом случае может умереть.
— Эйбел?
— Да, — откликнулся я. — Я здесь.
— Ухо востро.
— Они идут?
Я сел. Поблизости стрекотало какое-то насекомое. В отдалении часовые поочередно выкрикивали номера своих постов, проверяя, все ли на месте и бодрствуют. Облако спала; ей снились слоны и усеянные звездами луга.
— Ухо востро, — повторил Гильф.
— В чем дело? — спросил я.
Анс беспокойно пошевелился во сне.
— Хозяин, — пробормотал Гильф. — Он идет.
Насекомое прекратило стрекотать, и часовые умолкли.
Ветер больше не шуршал в сухих кустах и не шумел среди голых скал; и в наступившей колдовской тишине я понял, что Гильф прав. Кто-то огромный — много превосходящий своими размерами и Хеймира, и даже Шилдстара — покинул место, откуда своим единственным оком наблюдал за Скаем и Митгартром. Его вороны летели перед ним, и их всевидящие глаза служили ему глазами. Его волки трусили за ним по пятам, чуя кровь, еще не окрасившую воды Гринфлада. Я задрожал от страха и плотнее закутался в плащ. Гильф спал, но прошел не один час, прежде чем я сумел заснуть.
Мне снились пираты каана, и они стояли у меня перед глазами, когда я пробудился. Храбрая кровь вытекает первой, говорим мы, имея в виду, что человек, однажды получивший ранение, уже никогда больше не сражается отважно. Несомненно, в этой поговорке, как во многих других, есть доля правды, но я никогда не считал ее хорошим советчиком. Чем старше человек, тем осторожнее он становится, но это не зависит от того, был он ранен или нет; воинственный пыл Воддета остудила пресыщенность кровью врагов, а не полученные раны.
Каково это — быть могучим и сильным мужчиной, как Воддет, — и спать с женщиной в полтора раза больше тебя, с женщиной, которая с легкостью переламывает копья? Каково это — спать с любой женщиной, коли на то пошло? Дизири являлась ко мне в человеческом обличье так давно.
Пытаясь отвлечься от этих мыслей, я встал и надел старый шлем. Гильф представился моему взору спящим зверем гораздо больших размеров, чем казался прежде, но по-прежнему раненым; никакой силы не осталось в челюстях, еще недавно давивших людей, точно крыс.
На следующий день мы выступили в путь в походном порядке и достигли реки незадолго до полудня. Войско Остерленда сосредоточилось на северном берегу. Я послал гонца с донесением, и он вернулся (как я и ожидал) с приказом Арнтора явиться к нему.
Королевский шатер уже установили к тому времени, когда я добрался до тылов; в нем сидели Бил и три герцога вместе со Стоунболом, Гейнор, Морканой и Улыбчивым. Сам Арнтор возглавлял собрание, облаченный в пурпурный плащ. Присутствие женщин стало для меня неожиданностью, хотя я попытался не обнаружить своего удивления, когда опустился на колено и получил позволение встать и занять одно из кресел.
Бил прочистил горло.
— Мы тут совещались в ваше отсутствие. Его величество и его высочество считают целесообразным выслушать ваше мнение, прежде чем вы услышите наше. Мы полагаем, перед нами стоит три вопроса. Первый: следует нам атаковать безотлагательно? Второй: если нет, следует нам готовиться к атаке или к отступлению? Третий: если мы атакуем, то в каком порядке и по какому плану?
Я молчал, собираясь с мыслями.
— Не стану отрицать, есть еще много других вопросов. Например, следует ли нам вступить в переговоры? Следует ли нам пойти вверх или вниз по реке и попытаться переправиться через нее в каком-нибудь другом месте? Но его величество и его высочество — собственно, все мы — сошлись во мнении, что первые три вопроса являются главными. Вы согласны?
Я обратился к Арнтору:
— Нет, ваше величество. У нас впереди еще весь день. Намерены ли ваше величество и ваше высочество ждать до заката? Если да, то на вопросы милорда я отвечу, что нам следует атаковать. Но если нет, нам следует отступить.
Последовало продолжительное молчание, Стоунбол и Улыбчивый шепотом посовещались между собой. Наконец Арнтор кивнул Билу, словно давая последнему разрешение сказать то, что сам он считает нужным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
