офицерской шпаги за пояс командир роты заткнул пистоль с кремневым замком.
Макс вон Сюйд поколебался немного и сказал:
— Филипп, теперь мы знаем, где книга! Быть может, поищем ее сами?
Я промолчал, не в силах отвести взгляда от мертвого дуба и его растопыренных во все стороны сучьев. Невесть с чего вспомнились другой дуб и долгие блуждания по зимней чащобе, по спине пробежался неприятный холодок испуга. Но нет — это просто мертвое дерево, не более того.
— Филипп! — дернул меня Макс. — Возвращаемся?
Мы остановились.
— Возможно, — хмыкнул я после недолгих раздумий и обратился к Фальку-старшему: — Ты ведь там провел ритуал, верно?
Ивар закашлялся, сплюнул мокроту и кивнул.
— Но тайник был в доме, не в лесу, — сказал он, хрипло дыша. — Где именно спрятал фолиант Руне, не подскажу.
— Подходящих мест там не так уж и много, — рассудительно заметил Макс.
— Какое место сочтет подходящим деревенский дурачок? — многозначительно произнес брат Стеффен. — У нас в запасе не больше часа. Выедем позже, не успеем добраться до Ролле. Потеряем целый день. Бегать туда-сюда — вариант не из лучших!
Мнение ловчего и решило дело. Мы продолжили путь, и вскоре ветви деревьев и кустов заколыхались под легкими, едва уловимыми дуновениями свежего воздуха. Продравшись через густой подлесок, наш отряд выбрался к широкому длинному логу, залитому непроглядно-белой пеленой. На другом берегу «молочной» реки вставала стена деревьев, немного дальше виднелась лысая макушка холма.
— Вон, смотрите! — указал фельдфебель Сепп. — Отсюда уже видно кузницу! Можно было идти по просеке, просто вышли бы немного дальше.
Я присмотрелся и не сразу, но все же сумел разглядеть приземистое, будто вросшее в землю строение неподалеку от вершины пригорка. По прямой до него было шагов триста, но по прямой нужно лететь подобно птице или пушечному ядру, а нам придется сначала спуститься в лог, а после взобраться наверх. И все это — практически вслепую.
— И что будем делать? — спросил я фельдфебеля.
— Ревень, Жлоб! Осмотритесь на месте! — отдал распоряжение командир роты, и две тройки егерей вошли в туман, моментально растворились в нем, сгинули, скрылись из виду.
Нам оставалось лишь ждать. Озябший Ивар Фальк стучал зубами от холода и беспрестанно кашлял, его племянник с удовольствием грыз невесть кем врученный сухарь. Макс посматривал на меня с неприкрытым укором; происходящее человеку архиепископа категорически не нравилось.
Пусть! Интересы его высокопреосвященства имели значение ровно до тех пор, пока не начинали идти вразрез с моими собственными. Я ничего не обещал архиепископу Фредрику и уж тем более ему не присягал.
Время ожидания тянулось мучительно медленно, условные посвисты донеслись, когда я окончательно извелся и не находил себе места от нетерпения. Фельдфебель Сепп приставил ладонь к уху, прислушиваясь, удовлетворенно кивнул и обратился к ротному колдуну.
— Что скажешь?
Магистр Тедер, который все время пути беззвучно шевелил губами, проговаривая очищающую сознание формулу, на миг выпал из транса и сказал:
— Не чувствую опасности.
Я прекрасно ощущал, как от колдуна растекаются волны поисковых чар, подрагивают в такт движениям магического жезла, сплетаются с белым маревом и проникают под его покров, уносятся все дальше и дальше. Обычное армейское поисковое заклинание — безыскусное, но от этого ничуть не менее надежное, обойти которое не так-то и просто. К тому же оставался еще брат Даан…
Сам я незримой стихии не касался, не спуская глаз с Ивара Фалька. Левой рукой держал его за ворот дерюги, в правой сжимал волшебную палочку.
— Только дернись, — прошипел я на ухо некроманту. — Только дернись…
Тот презрительно фыркнул и вновь закашлялся.
Один из герхардианцев взял Руне за руку, и тогда фельдфебель Сепп скомандовал:
— Вперед!
Сначала вниз по склону холма двинулась последняя тройка егерей, затем стали спускаться и мы. Туман надвинулся, будто воды тихого озера; я ступил в него и еще долю мгновения удерживал воздух в легких, но сразу опомнился и спокойно задышал.
Уклон был пологим. Видимость в белесой пелене сократилась до расстояния вытянутой руки; приходилось идти медленно и осторожно, дабы не оступиться, не угодить в яму, не споткнуться о случайную корягу. На дне низины стало еще хуже, там среди каменной осыпи тек ручей, медленный, мутный и, на наше счастье, неглубокий.
Противоположный склон лога оказался несколько более крутым; взбираясь на него, я пусть и не выбился из сил, но немало запыхался. Да еще приходилось тащить за собой Фалька, который беспрестанно оступался и оскальзывался. Даже не знаю, как справится с подъемом каноник Йохан…
А потом холодная влажная пелена тумана как-то разом осталась позади. Вновь засияло утреннее солнце, запели птицы, раскрасили мир яркие цвета.
— Сюда! — позвал нас один из егерей, и по узенькой тропке мы углубились в лес, продолжая подъем к вершине холма.
Вскоре деревья расступились, и я выволок Фалька из кустов на поляну перед заброшенной кузницей. В основании той лежала солидная каменная кладка, а первый этаж венчала деревянная надстройка с прохудившейся крышей. За долгие годы строение буквально вросло в грунт, и заколоченные досками оконца опустились до уровня земли. Судя по всему, это была часть каких-то древних укреплений — слишком уж солидными для простой хозяйственной постройки казались стены, да и немного дальше из дерна проглядывали кое-как отесанные камни, цепочка которых тянулась вплоть до самой вершины. Некогда, возможно, еще во времена Полуденной империи, там мог располагаться сторожевой пост.
— Ревень! Жлоб! Соха! В охранение! — скомандовал Сепп, а стоило егерям двинуться к подлеску, последовала новая команда: — Барабан, наверх!
Арбалетчики сорвались с места и потрусили к вершине холма. Позиция на втором этаже кузницы представлялась мне даже более выигрышной, но фельдфебель, так полагаю, просто не хотел, чтобы стрелки мешали поискам книги, путаясь под ногами у герхардианцев.
Ивар Фальк шагнул вперед, я остановил его рывком за ворот.
— Не торопись!
Пусть в отряде и было два опытных колдуна, я не собирался приближаться к месту проведения неведомого ритуала без предварительной оценки состояния эфирного поля. Магистр Тедер и брат Даан — сугубо практики, на некоторые мелочи они попросту не обратят внимания, а ведь в мелочах — вся суть…
Я рывком, без всякой подготовки погрузил сознание в незримую стихию, переборол мимолетное головокружение и качнулся навстречу миру, оценивая не только его, но и сопротивление толчку моей воли.
Поначалу эфирное поле казалось спокойным и однородным, но стоило лишь толкнуться в него, и будто побежали круги по воде; на миг проявились и тут же пропали следы некогда творившейся здесь волшбы. Докатившиеся колыхания оставили привкус пепла на языке, но непосредственной опасности эти ощущения с собой не несли;
