Ультрадесантник немедленно обернулся к Мардуку, однако еще не успел выстрелить, когда Несущий Слово врезался в него плечом. Столкновение сбило Ультрадесантника с ног и отбросило на опорную балку. Искореженная конструкция издала стон истерзанного металла. Оружие Ультрадесантника с лязгом упало на пол, и Мардук отпихнул его ногой, от чего оно заскользило по палубе.
Легионер быстро восстановил равновесие. Он вцепился в Мардука и дернул навстречу удару коленом, угодившему в торс. Силы столкновения хватило бы, чтобы переломить низшее существо пополам. Легионера явно учили именно этому, а не убийству других космодесантников. До нынешнего дня ему и в голову бы не пришла даже тень мысли о подобном.
Но не Мардуку.
Он уже убивал космодесантников раньше. Боевых братьев из собственного Легиона, никак не меньше.
И все же Ультрадесантник быстро учился, как и все воины Ультрамара. Их не следовало недооценивать. От очередного жестокого удара коленом по нагруднику Мардука пошла тончайшая вертикальная трещина, а внутри шлема замерцали предупреждения о нарушении целостности. Быстро поднявшись, Несущий Слово ударил Ультрадесантника болтером под подбородок, от чего голова того резко запрокинулась назад.
Легионер зашатался, и Мардук смог точно выстрелить. Но пока он нажимал на спуск, Ультрадесантник отбил оружие в сторону. Выстрел был оглушительным, но болт прошел мимо цели, просвистев возле гладкого лицевого щитка Ультрадесантника.
Ветеран XIII Легиона схватился за болтер Мардука и обезоружил его, резко крутанув оружие. Он ударил сапогом точно в грудь Несущему Слово, отшвырнув того назад, и навел болтер.
Позади заработал цепной меч.
Ультрадесантник развернулся, уклонившись от смертоносного обезглавливающего удара Буриаса. Воин ушел от еще одного свирепого взмаха и врезал кулаком по уже поврежденному шлему новициата. На расколотом лицевом щитке заплясали искры. Захваченный болтер вновь поднялся.
Мардук вцепился в него, обхватив шею рукой. В другой руке он держал клинок — не боевой нож, а священный атам, рукоять которого была обмотана медной проволокой. Ультрадесантник выронил болтер, схватившись за руку Мардука, но у Несущего Слово была железная хватка.
— Боги полакомятся твоей душой, сын Ультрамара, — прошипел Мардук.
— Нет… никаких… богов! — прохрипел схваченный легионер.
— Тебе лгали, — произнес Мардук, — но довольно скоро ты узнаешь истину.
Он наклонил синий шлем Ультрадесантника набок, обнажив уязвимые пучки волокон и кабели под горжетом, и всадил клинок.
Ультрадесантник был жив, но все равно что мертв.
Он непрерывно пытался подняться, сервоприводы сочленений и сцепленные механизмы издавали визг. Силы почти полностью покинули воина, а Мардук прижимал его к полу, с силой давя ногой на нагрудник.
Собралась лужа крови, которая уже застывала, превращая палубу в липкое и вязкое болото. Она продолжала вяло вытекать из раны на шее Ультрадесантника. Даже гиперкоагулянты кровеносной системы не могли затянуть порез, нанесенный атамом Мардука.
Воин слабо извивался, кончики пальцев подергивались.
— Что ты делаешь? — требовательно спросил Буриас. Новициат продолжал маячить у Мардука за плечом, бросая нервные взгляды в обе стороны коридора, когда по надстройке платформы разносились звуки боя. — Просто убей его.
— Подожди, — отозвался Мардук.
— Чего?
— Хочу кое-что попробовать, — произнес Мардук. — Смотри. Учись.
Он убрал сапог с груди Ультрадесантника. Давление исчезло, и нагрудник заскрипел. Легионер попытался встать, опираясь на дрожащую, ослабевшую руку. Мардук вышиб ее из-под воина, и тот рухнул обратно на пол, ударившись керамитом о металл.
Опустившись на колени, Несущий Слово обхватил руками увенчанный плюмажем шлем Ультрадесантника. Разомкнув замки, он снял шлем под шипение выходящего сжатого воздуха и отложил его в сторону. Лицо воина было болезненным, призрачно-бледным. Остатки цвета исчезали прямо у Мардука на глазах. На этом фоне пятно крови на шее и щеке казалось еще более ярким.
Это было волевое, горделивое лицо, чопорное и полное холодного надменного аристократизма, абсолютно чуждого уроженцу Колхиды. Морщинистое, отмеченное печатью забот лицо сенатора или дипломата, а не воина, несмотря на шрамы, кровь и три штифта за выслугу на лбу. На губах пузырилась красная пена. Он силился сконцентрировать взгляд глаз цвета железа на своем мучителе.
— Теперь Лоргар… посылает против нас… детей? — выдохнул Ультрадесантник с примесью холодного веселья.
— Я не ребенок, — огрызнулся Мардук.
— Но ты… предатель…
— Мы войдем в историю иначе. Нас будут славить как героев этой войны, провозвестников новой эры понимания и веры.
Ультрадесантник издал булькающий звук, который вполне мог быть презрительным смехом.
— Ты… глупый юнец, — произнес он. — Ты еще познаешь… безумие… своих поступков.
— Позволь показать тебе, чего можно достичь истинной верой, благородный отпрыск Ультрамара, — ощерился Мардук. Он подался вперед и положил руку на грудь Ультрадесантника. Умирающий легионер вздрогнул. — Позволь показать тебе могущество богов, которых ты отрицаешь.
— Что это? — прошипел Буриас. Казалось, он не в силах оторвать глаз.
— Я могу тебе доверять, брат?
— Конечно. Всегда.
— Тогда помолчи, — сказал Мардук и закрыл глаза.
Во мраке под веками начали корчиться бесформенные существа. Среди них он ощутил присутствие своего второго, подлинного наставника. Тот пробивался вперед, и остальные расступались перед ним. Он почувствовал, как сущность разрастается, напирая на границы мироздания. Она жаждала стать реальной.
«Скоро», — пообещал Мардук.
Он глубоко вдохнул, обратив свою концентрацию вовнутрь. Не-реальность раскрылась, будто цветок, и разумная тьма заговорила с ним.
Ей было известно, чего он хочет. Она начала нашептывать ему, тысяча голосов сливалась в единый вкрадчивый монолог. Он звучал прямо у него в голове, непостижимые буквы и слоги впивались в мозг, словно нанося порезы.
Feal’shneth’doth’khaerne’drak’shal’roth.
Мардук открыл глаза. Ультрадесантник слепо глядел на него, расфокусированный взгляд выражал незамутненный ужас. Даже притупленный разум воина ощущал, что что-то происходит.
— Feal’shneth’doth’khaerne’drak’shal’roth, — пропел Мардук.
Электрический зуд пополз под броней, под субдермальными пучками волокон и кабелями механической мускулатуры, под черным панцирем, который сросся с его плотью в единое целое. Глаза зачесались изнутри. Внутри черепа скреблись нематериальные отростки.
Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor.
— Что это? — зашипел Буриас, озираясь в сгущающемся мраке. — Откуда он исходит?
Мардук не обратил на него внимания.
— Dol’atha’lin’korohk’bha’naeth’la’kor, — сказал он. Как только Мардук начал произносить слова, то почувствовал их скрытую силу. От них щипало и покалывало губы. На языке ощущалось едкое жжение.
Но это работало.
Ультрадесантник с тихим стоном задрожал. Он задергался на палубе, мотая головой из стороны в сторону. Глаза закатились, остались видны лишь налитые кровью белки.
Raeth’ma’goerdh’mek’koeth.
Буриас замолчал. Мардук был ему за это благодарен.
— Raeth’ma’goerdh’mek’koeth.
Мышцы Ультрадесантника свело внезапным жестоким спазмом, который заставил его выгнуть спину и приподняться над полом. Мардук не отрывал руку от груди легионера.
От его прикосновения нагрудник начал дымиться. Внутри плоти Ультрадесантника, словно черви под кожей, что-то двигалось. Доспех начал вспучиваться возле уплотнений, как будто внутри нарастало избыточное давление.
— Кровь Аврелиана, — прошептал Буриас.
На ребрах доспеха Ультрадесантника выступили костяные шпоры и острые шипы, которые корежили и сминали пластины брони. Ее конструкция была неизвестна Несущим Слово, однако теперь царственные очертания приобрели более приятный, извращенный облик.
Глаза Ультрадесантника плотно зажмурились, и с уголков потекли кровавые слезы. Когда они резко открылись, то глазных яблок больше не было, остались только темные впадины, обрамленные маленькими неровными зубами, которые начали лязгать друг о друга. Буриас рассмеялся.
Ультрадесантник вцепился в собственное лицо пальцами, превратившимися в когти, и начал раздирать плоть.
В ранах были видны извивающиеся существа — кольчатые, похожие на пиявок твари со щелкающими миножьими пастями. С губ воина сорвался мучительный крик.
— Не сопротивляйся, сородич, — произнес Мардук. Его ладонь оставалась прижатой к груди измененного воина. Ребра Ультрадесантника пробили нагрудник, образовав грубый экзоскелет, который корчился и извивался. — Это великая честь.
