Назвав свое произведение «философской повестью», Франс прямо указал на преемственную связь с традицией Вольтера. Это подтверждается тем, что, как показывает рукопись «Таис», отправной точкой автора была сцена искушения Пафнутия в гроте Нимф, которая отсутствовала в источниках романа и в ранней поэме Франса. Парадоксальная ситуация, являющаяся ключом к философской идее романа, была так определена самим автором: «Я хотел сделать так, чтобы Пафнутий погубил свою душу, желая спасти душу Таис».
Второй эпизод, особенно важный для понимания идеи произведения, — философский пир в Александрии. Именно здесь автор показывает и сравнивает главные направления позднеэллинистической философской мысли, иронически отмечая правоту и неправоту каждого из собеседников, и в то же время проводит в их спорах аналогию с идейным разбродом конца XIX в.
Подобно Вольтеру Франс намекает в «Таис» на конкретные явления современности. Так, речи римского префекта Котты о «свободе под властью умных деспотов» связаны с разоблачением попытки генерала Буланже произвести в конце 80-х годов XIX в. монархический переворот во Франции, — отсюда ирония над ограниченностью взглядов Котты в романе. Картины жизни города Стилополиса, возникшего в пустыне вокруг Пафнутия-столпника, даны в духе злого гротеска, заставляющего вспомнить о «Лурде» Золя и т. д.
Традиция Просвещения чувствуется и в строго рационалистической композиции романа Франса. Действие и персонажи расположены между двумя композиционными полюсами: пышной языческой Александрией и суровой христианской Фиваидой, и тяготеют к одной из них; первую олицетворяет изнеженный эпикуреец Никий, для которого смысл жизни в наслаждении, вторую — аскет Пафнутий, для которого отказ от всех естественных радостей жизни составляет высшую добродетель. И если слепой фанатизм Пафнутия бессмысленен, потому что противоречит человеческой природе, то и снисходительная терпимость его антагониста Никия столь же бесплодна, ибо она проистекает от равнодушия к людям. Автор отказывает в правоте и угасающему язычеству и возникающему христианству; правда — на стороне живой прелести и красоты жизни, воплощенной в образе Таис.
Образы главных героев романа, Таис и Пафнутия, развиваются в противоположных направлениях. В романе происходит постепенное развенчание героя и возвышение героини, пока, наконец, в финале не дается апофеоз Таис и окончательное осуждение Пафнутия. Здесь автор оставляет мягкий тон снисходительного скептицизма, его суждение становится суровым и решительным: он против мертвой догмы религии, за живую жизнь.
Обращение язычницы-куртизанки в христианство не делает ее союзницей Пафнутия, и в этом тоже проявляется ирония автора; как и в других произведениях раннего периода, А. Франс отличает в «Таис» догматизм воинствующей церкви от наивной поэзии народных религиозных верований. В романе они представлены образами кротких христиан: отшельника Палемона, Павла Юродивого, св. Антония, признающих благость земной жизни, и в особенности чернокожего раба Ахмеса, который научил Таис состраданию и любви к людям.
Именно способность любить и делает Таис святой. Это ясно показано в сцене сожжения богатств Таис, когда она пытается спасти от огня статуэтку бога любви Эрота и предлагает Пафнутию пожертвовать его в монастырь, говоря, что «при виде его каждый обратится сердцем к богу, ибо любви свойственно воспаряться к небесам». Это наивное отождествление мистической небесной любви с «греховной» земной любовью содержит в себе большую мудрость, чем вымученная и шаткая добродетель Пафнутия. Потерпев поражение в своей трагической, бесплодной борьбе против жизни, он слишком поздно приходит к выводу: «Истинна — только земная жизнь и любовь земных существ».
В этой мысли, с большой художественной силой воплощенной в образах романа, и состоит гуманистический пафос «Таис» и секрет ее популярности.
31
Иссоп — душистое растение, употреблявшееся в пищу как пряность.
32
…мимы, плясуны, женатые священники… боялись отшельников. — Христианская церковь, едва возникнув, начала гонения на народный театр, особенно на мимов — актеров, тесно связанных с языческим театром древнего Рима. Обязательное безбрачие было установлено сперва для монашества; позднее западная (католическая) церковь распространила это правило на все духовенство.
33
…с тех пор как Антоний… — Св. Антоний — один из наиболее популярных персонажей раннехристианских легенд; по преданию, он роздал свое имущество бедным и удалился от мира в пустыню, где дьявол тщетно искушал его видениями земных наслаждений, в том числе образами языческой античности. Этот сюжет, использованный многими художниками и писателями, был, в частности, положен в основу философской мистерии Флобера «Искушение святого Антония», оказавшей влияние на роман А. Франса.
34
…верил, будто род человеческий пережил потоп вo времена Девкалиона… — По греческому мифу, Девкалион, сын титана Прометея, спасся вместе со своей женой от потопа, устроенного Зевсом, чтобы уничтожить род человеческий и заменить его другим, более совершенным. А. Франс иронически отмечает совпадение этого языческого мифа с библейским рассказом о всемирном потопе.
35
…постыдное действо из числа тех, что приписываются… Венере, Леде или Пасифае. — В некоторых областях античного мира существовал культ Венеры как богини грубой чувственности; согласно греческим мифам Леда полюбила Зевса, принявшего образ лебедя; Пасифая воспылала страстью к быку.
36
…город, основанный македонцем. — Город Александрия, центр египетского государства Птолемеев, был основан в 332–331 г. до н. э. Александром Македонским. После того как Греция потеряла политическую независимость, Александрия сделалась средоточием греческой (эллинистической) культуры (IV–III вв. до н. э.).
37
…сам Цезарь поклонялся ему… — Речь идет о римском императоре Константине (вступил на престол в 306 г., ум. в 337 г.), который, пытаясь посредством единства религии предотвратить распад Римского государства, в 313 г. разрешил свободное исповедание христианства, поддерживал христианскую церковь и сам крестился перед смертью.
38
…зачумленный престол ариан… — Ариане — христианская секта, осужденная официальной церковью. Секта названа по имени александрийского священника Ария (IV в.), который был изгнан из города, но пользовался поддержкой среди ремесленников и торговцев. Под знаменем арианской ереси объединялись различные оппозиционные элементы тогдашнего общества.
39
Поставить бы его в огороде вместо деревянного Приапа. — Приап — бог плодородия, покровитель садов и стад (ант. миф.), изображался в виде вертикально поставленного кола, на который сажали пойманного в огороде или на винограднике вора.
40
Храм Сераписа — то же, что Серапей (см. прим. к стр. 23)[9]. При Серапее находилась богатейшая библиотека (до 70 тыс. свитков), отделение знаменитой Александрийской библиотеки.
41
Акротерии — скульптурные или орнаментальные украшения, установленные на специальных постаментах над углами здания, по обе стороны античного фронтона.
42
Амелий, Порфирий и Плотин. — Учение древнегреческого философа-идеалиста Платона (427–347 гг. до н. э.) нашло продолжение в мистической реакционной школе неоплатоников, возникшей в Александрии в III в. н. э. Плотин — главный представитель неоплатонизма; Порфирий и Амелий — его ученики.
43
…развлекаться… историей об Осле, Бочке, Матроне Эфесской. — Здесь перечисляются так называемые «Милетские сказки» — небольшие рассказы фольклорного происхождения, возникшие в богатом греческом городе Милете и получившие литературную обработку в сборнике, составленном Аристидом Милетским (II–I вв. до н. э.); пользовались большой популярностью у римлян, которые называли по аналогии милетскими сказками всякие веселые рассказы, преимущественно эротического содержания. Первые два из упомянутых выше сюжетов использованы римским писателем Апулеем (II в.) в романе «Метаморфозы, или Золотой осел»; третий — в романе «Сатирикон» Петрония (I в.).
44
…подражать сладостным песням, в которых Корнелий Галл воспевал Ликорис. — Корнелий Галл — римский поэт времен Августа (конец I в. до н. э. — начало I в. н. э.), автор не дошедших до нас четырех книг элегий, посвященных римской куртизанке Ликорис. Был первым римским правителем, посланным в Египет.
