тому, кто пришел из ближних мест, и тому, кто издалека, и ты собирал свое богатство в праведности. А когда ты видел человека, который свершал неправый суд, брал взятки или лжесвидетельствовал, ты садился и произносил свидетельство праведное и истинное».
До души доносится благоуханный ветерок с Небес, с первым шагом человек достигает Неба добрых мыслей, потом Неба добрых слов и Неба добрых дел, а с четвертым шагом — Бесконечного Света, где царит блаженство. И Амеша Спэнта спешит к нему, расспросить: «Как прошло твое путешествие из того временного, ужасного мира, где столько зла?» Но Господь говорит: «Не спрашивайте его о самочувствии, ибо он расстался с любимым телом и прошел по опасной дороге». И они подают ему сладчайшую пищу, даже масло ранней весны.
А когда умирает грешник, то на протяжении трех дней душа парит над его головой и плачет: «Куда мне теперь идти и в ком я найду убежище?» И в эти три дня душа видит все грехи и нечестие, совершенные на земле. А на четвертый день демон Визареш связывает душу и, несмотря на противодействие Сраоши, тащит на Мост. И Рашну доказывает грешнику, что он действительно проклят, и мост Чинват для него становится не толще лезвия меча. Несмотря на громкие вопли, жалкие оправдания и сопротивление, душу избивают и сбрасывают в нижний Ад. Навстречу ему выходит старуха, грязная и страшная, олицетворение его злых мыслей, слов и дел. Он приносил жертву демонам, не подавал милостыню, творил неправедный суд и лжесвидетельствовал. «Хоть я и быта дурной славы, ты опозорил меня еще больше», — говорит старуха. И грешник попадает в ад злых мыслей, злых слов и злых дел и, наконец, встречается с самим Духом разрушения и его демонами. И демоны издеваются над ним, говоря: «Что ты горюешь о Хормазде, Амеша Спэнта и благоуханный, восхитительных Небесах и что за иск и жалобу имеешь ты от них, если ты пришел проведать Ахримана, и демонов, и мрачный Ад?» И они приносят ему яд и отраву, и змей и скорпионов, и гнилую пищу подают ему, чтобы есть. И до Воскрешения он останется в Аду, страдая от многих мук.
В заключение скажем еще несколько слов об этическом кодексе зороастрийцев: эта религия весьма оптимистична.
В доказательство мудрого и светлого отношения к жизни, даже исполненной всевозможный тягот и несчастий, приведем отрывок из размышлений Адурбада Мараспенда (IV в. до н. э.), знаменитого толкователя Авесты, по преданию составившего «Малую Авесту». В споре с представителями одной из сект он согласился принять ордалию: металл вылили ему на грудь, но он остался невредимым и подтвердил свою правоту. Вот слова, по преданию произнесенные Адурбадом на смертном одре:
«Даже если самое горькое горе постигнет тебя, не теряй веры в богов и в Религию. Не радуйся сверх меры, когда тебе сопутствует удача, и не будь слишком удручен, если не повезет… Ибо не было ни одной беды из тех, что выпали мне, Адурбаду, сыну Мараспенда, из которой я не извлек бы шесть видов утешения. Во-первых, когда меня постигнет какая-нибудь неудача, я доволен уже тем, что она — не самая худшая. Во-вторых, если несчастье сваливается на мое тело, я благодарен за то, что оно не затронуло мою душу. В-третьих, я благодарен за то, что из всех бед, назначенный мне, одна уже прошла. В-четвертых, я благодарен судьбе за то, что я еще хороший человек, раз проклятый и ненавистный Ахриман и демоны наслали эту напасть на мое тело вследствие моей добродетели. В-пятых, так как кто бы ни совершил злое дело, непременно должен пострадать либо сам, либо его дети, то я благодарен, что сам расплатился за все, а не мои дети. И в-шестых, я благодарен еще за то, что поскольку весь тот вред, который проклятый Ахриман и его демоны могут причинить созданиям Хормазда, ограничен, то всякая беда, выпавшая на мою долю, — это потеря из копилки Ахримана, и он не может наслать ее во второй раз на другого доброго человека».
Оптимизм этот не в последнюю очередь основан на том, что Бог, создавший мир и человека, безусловно, добр и нуждается в сотрудничестве с человеком во имя сокрушения зла так же, как и человек и всякая земная тварь нуждаются в Боге, чтобы жить в добре и истине.
Заметим, что ни один грешник не наказывается вечными мучениями: после прихода Спасителя и всеобщего телесного Воскрешения, пройдя реку из расплавленного металла, воскреснут и объединятся в «Последнем Теле» все — и праведники, и искупившие свои злодеяния грешники, потому что все люди по природе добры, ибо ведут свое начало от благословенного Гайомарда. Ангра Майнью удалось осквернить доброе творение, но не подчинить себе полностью. История мира заканчивается безусловной и окончательной победой Добра. Эта Благая Весть, полученная почти в доисторические времена, в глубине тысячелетий, до сих пор нужна человечеству и заслуживает бережного сохранения.
Список использованной литературы
Авеста. Хордэ Авеста / Подг. авестийского текста, перевод, комм. М.В. Чистякова. СПб 2005
Авеста. Гимн Хаоме (Ясна, главы 9, 10 11) / Подг. авестийского текста, перевод, комм. М.В. Чистякова. СПб., 2003.
Авеста в русских переводах (1861–1996) / Сост. примеч., общ. ред., справ, разд. И. В. Рака. СПб. Журнал «Нева», РХГИ, 1997.
Зороастрийские тексты / Изд. подг. О. М. Чунаковой. М.: «Восточная литература» РАН, 1997.
Рак И. В. Мифы древнего и раннесредневекового мира, 1998 Журнал «Нева», «Летний сад».
* * *
М. Зороастрийцы: Верования и обычаи. СПб… «Азбука-классика»; «Петербургское востоковедение», 2003.
Глоба П. Живой огонь. М.: «Вагриус», «Яуза», «Лань», 1996.
Глоба П. Когда наступит день. Минск, 1997.
Джал Дастур Керседжи Паври. Зороастрийская доктрина загробной жизни. М.: «Амрита-Русь», 2004.
Зенер Р. Ч. Учение магов: Компендиум зороастрийских верований /Перевел Г. Г. Ястребов. М: Авестийский астрологический центр «Арта», 1993.
Катехизис зороастризма: древняя религия магов. М.: «Сфера», 2002.
Крюкова В. Ю. Зороастризм. СПб.: «Азбука-классика», «Петербургское востоковедение», 2005.
Мейтарчиян М. Б. Погребальный обряд зороастрийцев. М.: Институт востоковедения РАН, 1999.
Кант
Пол Стретерн
Введение
Если что-то сделать невозможно, это не значит, что никто не попытается этого сделать. Кант не просто попытался — он преуспел в достижении невозможного. После разрушения Юмом философии и крушения всякой возможности создания метафизики Кант создал грандиозную метафизическую систему. Он стремился опровергнуть Юма, но, к счастью, читал только его «Исследование о человеческом разуме», а не его насквозь пронизанный скептицизмом ранний «Трактат о
