на недомогание, хотя столько провела без перьев. Пустой живот все чаще ругается.
Пользуясь покровом ночи, Сальвет сумела пробраться в квартал Боевой академии. Здесь укромных закутков стало больше, но иногда они были кем-то заняты. Сальвет без зазрения совести вырубила одну из теней, завладев ее плащом. Надоело бегать от смерти с курткой на голове.
В доме мастера темнели окна. Если бы горел хоть один огонек, Сальвет развернулась бы прочь. Поздно для бессонницы.
- Харозо, - осторожно поскреблась она в окно после продолжительного изучения окрестностей. – Харозо, просыпайся, одноглазый пенек. К тебе гости.
К счастью, она бывала дома у Харозо и помнила, где располагалась его спальня. Спит, зараза, с закрытым окном. Насколько было бы проще, если бы удалось залезть, а потом давать о себе знать. И получить прицельным броском молота прямо в лоб.
Сальвет нервно прыснула в кулак и попыталась успокоиться. Нервишки пошаливали.
- Пенек, хватит спать, дело к тебе есть, - успокоившись, вновь поскребла она. – Просыпайся уже. Куда вы с Лазурией свалили-то?..
Затем вдруг из-за темного окна прозвучал крик.
- Да беги ты уже, дура!
За спиной раздался треск и грохот. Сальвет как ветром сдуло, даром, что ночь выдалась тихой и безветренной. Темный плащ скрывал хорошо, убежать не проблема. Но как быть с тем, что сделают с Харозо за помощь ей?!
Вот же пернатые скоты!
Выругавшись про себя, Сальвет развернулась. Зная миражей хоть немного, эти за помощь беглянке в ее лице вполне могут и убить. Одноглазый пенек помочь хотел по старой памяти, такого не подставишь.
Далеко она не ушла. На светлой улице, на которую вышла сознательно, скинув капюшон, столкнулась с тремя стражами. Даже не чистильщики. Эти, судя по блеску, выходили со смежной улицы.
- Поймали, молодцы, - на всякий случай подняла руки ладонями вперед Сальвет.
Ее быстренько связали. Даже вопросов не задавали. И на ее не отвечали, отчего она начинала злиться. Стражам, конвоирующим ее к выходу из квартала Боевой академии, было плевать на вопросы. Так что Сальвет окончательно разозлилась и прибегла к магии. Расслабленные добровольной сдачей стражи не ожидали такой подставы, за что и поплатились.
Вновь нарисовались чистильщики, которые уходили куда-то. Высокая фигура в полупрозрачных леденисто-голубых доспехах остановилась над девушкой.
- Ты издеваешься, Сальвет?
Сальвет подняла голову, взглянула в безликую маску.
- А сами лучше? – фыркнула под нос коротенькое ругательство. – Вы с Харозо что сделали?
- Если убежишь, пожалеет о содействии. Пока свободен. С этими что? Убила?
- Нужны они, чтобы убивать, - отмахнулась Сальвет. Поднялась с тела стражника, на котором сидела. – Веди, что стоишь как столб? Боишься один не справиться?
- Во что ты все время влипаешь, Сальвет? – Легар указал рукой в сторону, куда оба зашагали. Других чистильщиков Сальвет не видела.
- Вариантов не так много. Мы в Ар Олэ, или здесь сжигать будете?
- Для той, кто обеими ногами в могиле, ты удивительно спокойна.
- Ой, брось, я должна была сдохнуть еще тогда, когда в меня влили эту фиговину. А до того – в колодцах и в Шар. А потом еще на Черной Охоте, на Большой Охоте. Если так посмотреть на мою жизнь, я тут с тобой разговариваю лишь по какой-то нелепой случайности, - отмахнулась Сальвет. – Добавь ко всему прочему мое рождение в Шар. Серьезный страх я могу испытывать лишь за жизнь Зефира.
- Поэтому сдалась за шкуру того мастера? – несколько брезгливо произнес Легар, напомнив о том, что под безликой маской скрывается чистокровный солнцерожденный.
- Тот мастер – мой друг. И мне хотелось бы, чтобы его шкура оставалась на положенном месте и с тела не слезала. Особенно по моей вине. Хочешь сказать гадость про Харозо, лучше заткнись.
- Какие мы борзые, - вздохнул Легар, но личность мастера оставил в покое.
- Еще скажи, что недоволен, - рассмеялась Сальвет. Взгляд выцепил фигуру в леденисто-голубых доспехах, движущуюся навстречу. – О, еще один. Ваши считают, что ты со мной не совладаешь?
- Со звездой? Не уверен, что справлюсь своими силами, если ты захочешь всерьез подраться. Но попытаться можно. А вот если поедет твоя крыша, мы не противники.
- На стражу было больше надежд? Меня не покидает чувство, что вы и ловить-то меня не хотели, - вдруг осенило Сальвет. Нет, она и до того подозревала, но вокруг все ведут себя как на простой прогулке. Стража на фоне этих молодцов выглядела куда собраннее и серьезнее в намерениях.
- Если бы Хранитель сказала тебя поймать, сидела бы во дворце еще на закате, - подошедший чистильщик уловил конец разговора и не сумел удержаться от язвительного замечания. – Легар, ты чего один ее ведешь? Эти где?
- Лежат в квартале академии.
- Живые?
- Вроде бы.
- Я никого не убивала! – возмутилась Сальвет подозрениями в свой адрес.
- Зато сейчас тебя, - бросил недовольный Легар.
- Брось, не реви, - дружески похлопала по прохладному и твердому плечу чистильщика Сальвет. А потом все-таки спросила. – Тур Зарей там? Беснуется и злится еще или уже остыл?
- Еще бы Небесных владык по именам звать. Ты кем себя считаешь?
- Допрыгалась уже, - Цеказар тоже не выглядел сильно обрадованным происходящим.
- Вот видишь, допрыгалась. Дальше хуже не будет. Сейчас придем, он меня прибьет и пойдете спокойненько себе отдыхать. Кстати, Зефиру передадите? – Сальвет вытащила из-за пазухи сложенную небольшую бумажку. – Ему будет приятно.
- Ты издеваешься? – Легар даже встал от столь идиотского предложения. – Чтобы он нам тут все разнес, попрощавшись из-за тебя с собственной крышей? Обойдешься.
- Почему он должен будет все разнести? – Сальвет искренне озадачилась постановкой вопроса.
- Про ваши эмоциональные клинья не забыла? – Легар помедлил, но все-таки взял листок и спрятал куда-то, куда Сальвет не поняла. Там доспех, кажется, цельный и кристальный.
- От писем крыша не едет, - рассмеялась Сальвет. Они двинулись дальше по улицам темного города. До рассвета еще далеко, горожан почти нет. А те, кто есть, обходят процессию чистильщиков по другой стороне дороги, прижимаясь к стенам. – При мне его убивали, и все обошлось.
- Определенно не помешала бы инструкция для общения с вами, - прокомментировал ее слова зевающий Цеказар. Опять всю ночь спать не дают.
Дворец приближался с неотвратимостью рассвета, до которого еще топать и топать. Сальвет отстраненно размышляла о том, что умереть
