— Разве мы не переправимся через холмы на городские земли? Ангус, насколько я помню, собирался держаться подальше от кланов.
Райф посмотрел на Аш. Жир у нее на лице от ветра стал восковым и матовым.
— Мы затратим меньше времени, если пойдем прямо на запад. В холмах мы потеряли бы полдня.
— Но Ангус говорил...
— Ангуса с нами нет, а я глэвских земель не знаю, зато знаю клановые владения до самого Орля и дорогу до Буревого Рубежа. — Райф говорил резко, сам не зная почему. Ему не хотелось объяснять Аш, что Ангус выбрал дорогу через земли Глэйва единственно из опасения, что его племянник может встретиться с черноградцами. Десять дней назад дядино решение обрадовало Райфа, но теперь ему стало все равно. Черный Град вырезал из священного камня память о нем. Если Райф теперь и встретится с черноградцем, то должен будет убить его или погибнуть сам. Как ни странно, он находил в этом некоторое утешение. Отношения между ним и его кланом определились, и все мечты о возвращении умерли.
— Как тебе удалось бежать из башни?
Райф, недоумевая, почему Аш спросила об этом именно теперь, ничего не ответил.
— Я вынудила Собачьего Вождя дать мне слово ничего не делать с тобой до моего отъезда. — На лице Аш прорезалась улыбка. — Он свиреп, но, кажется, испугался меня больше, чем я его.
— Дхун он взял не в одиночку.
— О чем ты?
— Дхунский дом укреплен лучше всех других круглых домов: его строил первый клановый король, Торни Дхун. Стены у него шестнадцать футов толщиной, а крыша из железного камня. В ночь, когда Вайло Бладд его взял, его стены обороняли пятьсот дхунских воинов, и еще больше кланников стояли на границе. Однако Собачий Вождь как-то умудрился прорвать оборону, поднять Репейные ворота и перебить триста человек.
— Это еще не значит, что ему кто-то помогал.
— Еще как значит. Каждый дхунит, убитый бладдийским мечом, потерял так мало крови, что даже панцирь на нем не мог заржаветь.
— Не понимаю.
— Дхунитов одолели с помощью колдовства. Оно заставило их сердца биться медленнее, и они больше не могли защищаться. Собачий Вождь шел на Дхун, зная заранее, что дхуниты не окажут ему сопротивления. Он одержал победу, но чести не снискал. — Райф намеренно говорил жестко. Он видел, как Аш подалась вперед в седле, готовая защищать Собачьего Вождя, и ему это не нравилось. Она смотрела на него так, будто он лгал.
— Если он на самом деле использовал колдовство, как ты говоришь, почему ты думаешь, что оно пришло извне? Он мог получить такую помощь в собственном клане.
— В кланах не занимаются колдовством.
— К чему ты, собственно, клонишь?
— Тот же человек, который помог Собачьему Вождю взять Дхун, убил моего отца, моего вождя и еще десятки кланников на Пустых Землях.
С губ Аш слетело только «ах».
Райф продолжал говорить, и чувство правды укреплялось в нем.
— Всего нас там было пятнадцать. Мы поставили свой лагерь в месте, где проходят старые лосиные тропы. Каждый год в первый месяц зимы мы отправляемся туда, чтобы добыть положенную Черному Граду долю. Лоси в это время года кочуют на юго-восток. Этой зимой нас с братом взяли в охотничью дружину, и это была большая честь. Охотников возглавлял сам Дагро Черный Град, впервые за последние пять лет выехавший на лосиный промысел. Охота шла не слишком удачно. Тем сказал, что лоси, зная, что зима будет суровой, ушли на юг месяцем раньше обычного.
— Кто это — Тем?
— Мой отец. — Сказав это, Райф почти не испытал боли. — Они с Дагро были приятели. Мейс Черный Град несколько недель таскался за приемным отцом, уговаривая его поехать с ним на север, но это Тем в конце концов убедил вождя. «Съездим на север последний разок, Дагро Черный Град. Будем ехать, пока задница не отнимется, дуть водку, пока голова не откажет, и бить лосей, пока не потонем в крови». — Отцовские слова Райф проговорил быстро, чтобы не разволноваться. — Накануне дня, назначенного для отъезда домой, мы с Дреем ушли из лагеря пострелять зайцев. Мы соревновались, кто выстрелит дальше и набьет больше, и тут я... почувствовал что-то.
— Колдовство?
Райф кивнул, и ему вдруг стало трудно говорить.
— Мы повернули назад, но в лагере все уже были мертвы, а на их оружии — ни капли крови. Двенадцать мертвых мужчин, и ни один не обнажил меч, чтобы защитить себя.
Аш не пыталась выразить свое сочувствие, и Райф был благодарен ей за это. Больше к прошлому они не возвращались, и за это тоже следовало быть благодарным. Некоторыми своими воспоминаниями о лагере на Пустых Землях Райф не хотел делиться ни с кем. Молча следуя на запад вдоль речной долины, они вступили на земли другого клана.
В полдень они миновали врытый глубоко в снег каменный столб со скрещенными мечами Баннена. Баннен был хоть и мал, но богат: он владел многочисленными озерами, где в изобилии водилась форель, тучными лугами под пастбища и железными рудниками, уходящими на сотни футов в глубину Горьких холмов. Баннен присягнул Дхуну, но это произошло не столь давно. В прошлом вожди клана переходили к Черному Граду, когда считали это выгодным, и Хаудер Баннен сражался с Орнфелем Черным Градом против дхунского короля у Кобыльей Скалы. Баннен славился своими бойцами на мечах. Тем говорил Райфу, что банненцы упражняются в фехтовании, стоя по шею в проточной воде.
Райф посмотрел на север. Банненский дом стоял в низине, задом к песчаниковому утесу, и с реки его не было видно.
Судя по дыму над верхушками деревьев, до него было лиг десять. За дымом шли на юг из Глуши черные тучи.
Райфу захотелось поскорее убраться отсюда, и он тронул Аш за сапог.
— Как насчет того, чтобы заставить вислоухого пробежаться?
— А ты как же?
— Я тоже пробегусь. Хочу за час добраться вон до тех деревьев. — Он указал на северо-запад, где виднелся старый сосновый бор. — Нам понадобится укрытие, когда грянет буря. — Райф хлопнул мерина по крупу. — Пошел!
Аш осталось только отпустить поводья. Конь взял с места в карьер, осыпав Райфа снегом. Райф постоял немного, убедившись, что Аш на скаку держится в седле уверенно, и побежал следом. Его тело, не готовое к такому испытанию, откликнулось сильной дрожью в ногах. Не до конца сросшиеся ребра похрустывали на бегу. Злясь на собственную слабость, Райф вспахивал снег, поднимая вихрь ледяных кристаллов и мерзлой земли.
Аш ускакала далеко вперед. Ветер уже задул, неся на юг поземку, и с высот заструились снежные шлейфы. Шум в воздухе нарастал, и вскоре в уши Райфа ударил рев бури. Волчья река текла здесь прямо на север — и там мелела, питая дюжину лососевых заводей, меняла камень на зеленый песок и образовывала защитный рубеж вдоль южной границы Баннена. По-своему Райф даже радовался буре. Не будь ее, между банненским домом и холмами сновало бы множество кланников, рудокопов и звероловов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
