Читаем без скачивания Под-Московье - Анна Калинкина

Порыв ветра налетел неожиданно, и все вокруг словно преобразилось. Закачались ветви деревьев, а откуда-то сверху донесся резкий ритмичный стук. Перепуганная Кошка не сразу сообразила, что это хлопает створка распахнутого окна. Еще один порыв — и на нее посыпались осколки стекла, так что она едва успела увернуться. Повалил серый снег, который тут же, на лету, таял. А потом вдруг что-то с размаху накрыло ее голову и плечи. Кошка забилась, пытаясь вырваться, и только спустя несколько кошмарных секунд поняла, что атакует ее не живое существо, а унесенная ветром тряпка. Ветер крутил и швырял что-то похожее на обрывки серой бумаги, гнал по вспучившемуся асфальту дребезжавшую пустую жестяную банку. «Это все деревья, которые называют тополями, — подумала Кошка. — В начале лета они расшвыривают пух, похожий на снег, а потом из этого пуха вырастают новые, и сила у них такая, что они взламывают асфальт изнутри. Вот поэтому теперь так трудно идти — весь город зарос этими тополями, весь асфальт, даже уцелевший после Катастрофы, пошел трещинами, буграми и рытвинами. И этот ветер налетает, сбивает с ног, несет с собой всякую дрянь. Мусорный ветер, вот что это такое. Леха знал песню и про это, а еще там было что-то про смех Сатаны…» Кошка представила себе, как этот Сатана сидит сейчас где-нибудь на высокой крыше, смотрит вниз и смеется, глядя на дело рук своих. Или бродит где-нибудь поблизости. И тут ей показалось, что впереди действительно кто-то движется.

Кошка напряглась, нащупывая нож. У того, кто шел впереди нее — если это был человек, а не призрак или не морок — были длинные светлые волосы. Кошка тихонько заскулила от ужаса. Она не была готова к такому. Мелькнула даже мысль, что Веселый Роджер и неизвестный мужик с Шаболовской врали — мутант на башне действительно был, только они с Нюрой и Дятлом его вовсе не убили. Он очухался и теперь опять насылает видения. «Нет уж, не поддамся!» — упрямо твердила она про себя, стараясь отвлечься от мыслей о привидениях.

Кроме песни про мусорный ветер, Леха еще учил ее песне про безобразную Эльзу. Кошку всегда занимал вопрос, та ли это Эльза, которая в сказке сидела в пещере и плела братьям рубашки из крапивы? Выходило, что, пожалуй, и не та, поскольку Эльза из сказки, наверное, была красива, раз в нее влюбился король. С другой стороны, король — это просто главный правитель, вроде товарища Москвина на Красной Линии или все того же Роджера. Оба припомнившихся ей руководителя были настолько непривлекательны, что, пожалуй, для них сгодилась бы и безобразная. Тем более что эта Эльза, если верить песне, была не дура выпить. А еще Эльзой, кажется, звали шпионку, которую, по слухам, недавно нашли мертвой на Ганзе…

Интересно, почему ей в последнее время все чаще вспоминаются по каждому поводу Лехины песни? Наверное, потому, что он знал их очень много, а она убила его и теперь должна помнить их вместо него. Как это ученый сказал: жаль, что знания будут утрачены? Теперь ее долг — постараться не забыть то немногое, что она помнит про Леху. Он ведь был не таким уж плохим, жалко, если память о нем рассеется без следа… Проклятье, что-то не вовремя ее на философию потянуло! Кошка посмотрела вперед — там ли непонятная фигура? Да, по-прежнему там, но, кажется, она удаляется. Что если попробовать отсидеться в одном из домов? Вообще-то она не любила заходить внутрь — словно сама в ловушку лезешь, но привидений боялась еще больше, чем мутантов. Снова вспомнились рассказы про Белую Невесту. Ведь судя по карте, не так уж и далеко Кошка сейчас от реки, от Острова и моста. Вообще-то Невеста не должна уходить с моста, но кто их, мертвых, знает, что им в голову взбредет? Ведь как ни крути, а красный замочек-то был, и Кошка держала его в руках. Может, теперь Невеста взяла ее след и не отступится, пока с ума не сведет или с собой не заберет?..

Кошка осторожно зашла в подъезд, благо, дверь давно была выбита. Внутри были лужи и неприятный запах, который она почувствовала даже в противогазе, но опасности, вроде, не ощущалось. И она стала осторожно подниматься по лестнице.

Впрочем, удалось дойти только до второго этажа — дальше лестница была разрушена, но ей дальше и не хотелось. Двери в квартиры тоже были выбиты, возможно, тут побывали уже после Катастрофы. Кошка за пару шагов пересекла малюсенький коридорчик и очутилась в комнате. Под ногами хрустнуло: игрушка, пластмассовая вроде. Кошка некстати вспомнила одного садиста с Китай-города. Каждый раз после ограбления, совершенного с особой жестокостью, на него накатывало что-то вроде угрызений совести. Дня три он обычно беспробудно пьянствовал, а потом отправлялся на экскурсию в магазин игрушек. И после этого вручал обветшавших, изодранных, выцветших зверюшек немногочисленным бледным, перепуганным детям, не понимавшим, чего от них хотят, да еще ворчал:

— Чего понурые такие? Берите, да не забудьте дяде Мише спасибо сказать — я жизнью рисковал наверху за ваше детство счастливое! Все для вас, паразитов, а вы не цените…

Дети, онемев от ужаса, глядели на дарителя, который, с чувством выполненного долга, отправлялся пьянствовать дальше. Кошка вообще считала, что Китай-город — не самое лучшее место для детей, особенно с тех пор, как побывала на других станциях и получила возможность сравнить. Даже странно, как там мог появиться, такой ребенок, как Сонечка, ее спасительница. Но Соня вообще была очень необычным существом. Во-первых, умела быстро бегать, а даже если ее догоняли, оборонялась настолько отчаянно, пуская в ход не только руки и ноги, но и зубы, и ногти, что ее старались не трогать. Во-вторых, девочка умела взглянуть так, что у самых закоренелых бандитов мороз пробегал по коже. Если прибавить ко всему этому, что говорила Соня непонятно, но горячо, особенно — когда сердилась, неудивительно, что многим обитателям Китай-города эта кроха внушала какой-то суеверный страх.

И даже это ее не уберегло. «Знать бы, что с ней? — подумала Кошка. — Погибла или просто ушла?..»

Дети. Кошка вновь вспомнила про Павлика. Он ждет ее на Октябрьской. Надо идти.

«Что принести тебе сверху на память, Павлик? Грязного матерчатого зайца? Проржавевшую машинку? Радиоактивную погремушку? Осколки стеклянного шарика? Нет, уж лучше ничего не принесу — чем позже ты узнаешь, какое наследство тебе достанется, тем для тебя же будет спокойнее…»

Постояв еще немного, она вышла из квартиры и осторожно пошла вниз по лестнице. Опасливо выглянула из подъезда — вроде бы та жуткая фигура больше не маячит впереди. Но теперь, после безмолвного мертвого дома, ей стало еще более одиноко, а потом охватил беспричинный ужас. Сейчас Кошка, наверное, обрадовалась бы даже мертвецу или привидению. У нее было чувство, словно она осталась в этом мертвом городе одна и никогда больше не увидит других людей. Вот странно — раньше ей казалось, что она людей недолюбливает, а теперь получается, что страшнее всего — одиночество и тьма… С трудом взяв себя в руки, Кошка заспешила вперед.

А вот и мертвец. Человек в «химзе» лежал поперек дороги, уткнув голову в сгиб локтя, словно прилег отдохнуть. Видимых повреждений на теле не было, но труп давно уже закоченел. Кошка, может, и не стала бы задерживаться, но кинула взгляд на ноги мертвеца. Одна нога была в сапоге, а другая — в огромном, не по размеру, несуразном ботинке. И ботинок этот был ей знаком.

Непослушными руками Кошка потянула с лица человека противогаз. Когда она стащила маску, его голова со стуком ударилась о мокрый холодный асфальт. Она повернула его лицом к себе, уже зная, что увидит, но в груди у нее все равно екнуло.

Это действительно был Егор Кораблев — тот самый парень, с которым они вместе вышли с Ленинского проспекта. Которого она безуспешно пыталась спасти. Который ушел к башне — на зов мутанта. И вот теперь он лежит здесь. Может, никакого мутанта и впрямь не было, а парень просто заблудился и погиб?

— Где я беру такие грибы? — пробормотала Кошка. — Значит, ничего не было? Нюты не было, мутанта не было… Ничего нет. Может, и меня уже нет? И все это мне приснилось? А интересно, с какого момента? Может, на самом деле музея тоже не было? Может, мне и про Ленинский проспект все приснилось? Может, снится и сейчас? И на самом деле я скоро очнусь где-нибудь на Ганзе?

Все ужасы и переживания последних дней внезапно навалились на нее, грозя обессилить, лишить воли к жизни. Кошка вновь услышала размеренные, тяжелые шаги, сопровождавшие ее в музее. Царь-Мореход неспешно прошествовал мимо, не удостоив ее взглядом, и отправился дальше на поиски моря, своего корабля и прежнего мира. Из окна противоположного дома выглядывала Белая Невеста и приветливо махала ей рукой, зазывая в гости. Игуандон Маруся рычал на нее из подъезда, топорща жесткий воротник вокруг шеи. Безобразная Эльза стояла рядом, потрясая колючей зеленой рубашкой, и явно хотела, чтоб Кошка ее померила. Мертвый Леха укоризненно качал головой, пытаясь окровавленной рукой зажать дыру в животе.