3. Ни Колхида, ни ее столица Эя[256] не упоминаются в этих древних источниках, называющих Ээта сыном Гелиоса и братом ээйской Кирки[257]. Нельзя также предполагать, что история, известная Гомеру, имела много общего с той, которую передают Аполлодор и Аполлоний Родосский. Путь «Арго» из дому, не говоря уже о возвращении, не был окончательно определен даже во времена Геродота, поскольку Пиндар в «Пифийской оде» IV (462 г. до н.э.) дает вариант, во многом отличающийся от варианта Геродота (IV.179).
4. Миф о Пелии и Диомеде, как поначалу звали Ясона, вероятно, рассказывал о царском ребенке, брошенном на горе и воспитанном табунщиками, которого царь соседнего города подвергает на первый взгляд неисполнимым испытаниям, причем такой царь мог и не быть узурпатором. Среди испытаний требовалось, скорее всего, запрячь огнедышащего быка, заполучить сокровища, охраняемые морским чудовищем. В пользу последнего говорит тот факт, что полумертвый Ясон изображался на этрусских произведениях искусства в утробе морского чудовища. В награду за все исполненное он должен был получить наследницу царского трона. Аналогичные мифы во множестве присутствуют в кельтской мифологии. Вспомним подвиги, которые должен был совершить Килхвух, герой «Мабиногион», когда захотел жениться на волшебнице Ольвен. Очевидно, это все свидетельства ритуальной проверки царской храбрости перед коронацией.
5. Именно на основе «Повести о Килхвухе и Ольвен» и похожей на нее «Повести о Передуре — сыне Эвравка», также входящей в «Мабиногион», можно сделать самые реальные предположения о характере испытаний, которые должен был пройти Диомед. Влюбившемуся в Ольвен Килхвуху ее отец поручил запрячь желтого с пятнами быка, очистить от зарослей холм, засеять его и собрать урожай, причем все это нужно было успеть сделать за один день (см. 127.1 и 152.3). Кроме того, ему нужно было добыть рог изобилия и волшебный ирландский котел.
6. Ирландский котел, добытый Килхвухом, вероятно, был котлом, упомянутым в «Повести о Передуре», т.е. котел возрождения, наподобие того, которым впоследствии пользовалась Медея. В Ирландии котел достает со дна озера гигант. От Диомеда, вероятно, тоже могли потребовать добыть подобный котел для Пелия. Местом действия, где Диомед совершил бы свои подвиги, должна была стать не указанная ни на одной из карт страна, лежащая там, «где восходит солнце». В легенде об аргонавтах рог изобилия не упоминается, но Медея по непонятной причине омолаживает нимфу Макриду и ее сестер, бывших нянек Диониса, когда встречает их на Дрепане или Коркире. Поскольку между Дионисом и младенцем Зевсом много общего, а его кормилица коза Амалфея и была первоначальной владелицей рога изобилия (см. 7.b), то Медея могла помочь Диомеду добыть другой рог изобилия у нимф, оказав им свои услуги. Подвиги Геракла, как и подвиги Тесея и Ориона, лучше всего понимаются как брачные испытания и включают в себя «отламывание рогов у обоих быков», т.е. критского и этолийского (см. 134.6).
7. Этот миф о брачных испытаниях, в каком-то из вариантов существовавший в Иолке со злодеем Пелием и в Коринфе со злодеем Коринфом, очевидно, оказался связанным с полуисторической легендой о морском походе миниев, который начался в Иолке с помощью орхоменцев. Орхомен принадлежал к древней Амфиктионии или лиге Калаврии (Страбон VIII.6.14), во главе которой стоял эолийский бог Посейдон. В лигу входило шесть прибрежных государств Арголиды и Аттики. Орхомен — единственный из семи городов — располагался вдали от моря и занимал стратегически важное положение между Коринфским и Фессалийским заливами. Население в нем, как и население Беотии в эпоху Гесиода, зимой могло заниматься земледелием, а летом плавать по морю.
8. Предполагаемой целью похода аргонавтов была добыча священного руна, которое увез в «страну Ээта» царь Фрикс, внук Миния, после того, как его чуть не принесли в жертву на горе Лафистий (см. 7.d). Кроме того, участники похода должны были препроводить тень Фрикса назад в Орхомен. Предводителем в плавании должен был быть тоже миний, каковым Ясон, сын Эсона, не являлся. Скорее всего им мог быть Китиссор (Геродот VII.197), сын Фрикса, которому Аполлоний Родосский отводит центральное место в повествовании (см. 151.f и 152.b) и который в Орхомене получил прозвище Ясон («врачеватель») за то, что прекратил засуху и чуму, разразившиеся после побега Фрикса. Тем не менее Диомед оставался минием по материнской линии, а в Орхомене, как и в пеласгийском Иолке, вероятнее всего, практиковалась матрилинейность.
9. В минийской легенде земля Ээта не могла располагаться на дальнем побережье Понта Эвксинского; наиболее древние свидетельства говорят о том, что она была на севере Адриатики. Считалось, что аргонавты плыли по реке По, около устья которой, на другой стороне залива, лежал остров Кирки Ээя, называющейся теперь Луссин. Потом аргонавты были схвачены колхами Ээта у истока реки Истр, а не Дуная. Как полагал Диодор Сицилийский, это была небольшая речка Истр, которая дала название Истрии. Далее, Медея убивает своего брата Апсирта, который похоронен на соседних островах Апсиртидах. Когда Медея и Ясон бегут к Алкиною, царю Дрепаны (Коркира), — всего в нескольких днях плавания на юг, — колхи, обманутые опасностью возмездия и боявшиеся вернуться с пустыми руками и навлечь на себя гнев Ээта, построили город Пола на побережье материковой Истрии. Более того, острова сирен, утесы Симплегады, Скилла и Харибда — все они расположены недалеко от Сицилии, мимо которой прошел «Арго», отнесенный сильным северо-восточным ветром.
«Колхидой» могла по ошибке оказаться Коликария в низовьях реки По, неподалеку от Мантуи, которая, очевидно, была городом, стоявшим на Янтарном пути. Ведь не случайно в рассказе появляются дочери Гелиоса, льющие янтарные слезы, как только «Арго» входит в реку По (см. 42.d). Янтарь был камнем, посвященным солнцу, и Электра («янтарь») — остров, к которому пристал «Арго», вряд ли был Самофракией, как считают некоторые ученые. Более вероятно, что это была «земля Ээта», т.е. торговый пункт в самом конце Янтарного пути, принадлежавший, скажем, коринфянам, поскольку Ээт заимствовал культ солнца в Коринфе, или пеласгам — ведь, согласно Дионисию Периегету («Описание Земли» I.18), колония пеласгов-выходцев из Додоны, некогда имела мощный флот, стоявший где-то в устье По.
10. К не имеющему географической основы мифу о Диомеде, который слился с легендой о плавании миниев в страну Ээта, был добавлен еще и третий элемент: легенда о древнем пиратском набеге на южное побережье Понта Эвксинского, совершенном по велению другого царя миниев. Пятая Троя, контролируя проход по Геллеспонту, обладала монополией на понтийскую торговлю, для которой подобный пиратский набег представлял угрозу (см. 137.1). Получается, что предполагаемой целью адриатического плавания миниев было не золотое, а, как указывает Симонид (цит. по: Схолии к Аполлонию Родосскому IV.177), пурпурное руно[258]. По другому варианту это было черное руно, которое носил царь, совершая обряд вызывания дождя наподобие того, который до сих пор совершается в праздник весны на вершине горы Пелион: старика в черной овечьей маске убивают, а затем возвращают к жизни остальные участники церемонии, одетые в белые овечьи шкуры («Анналы Британской школы в Афинах» XVI. 244—249, 1909—1916). Согласно Дикеарху (ІІ.8), в классическую эпоху этот обряд совершался под предводительством Зевса Актея, или Акрея («вершинный»). Первоначально человеком в черной овечьей маске был царь, олицетворявший Зевса и становившийся жертвой в конце своего правления. Появление одинаковой традиции на горе Пелион и на горе Лафистий могло бы объяснить слияние двух иолкских преданий — а именно мифа о Диомеде и легенды о понтийском набеге — с преданием, повествующим о плавании миниев, решивших поправить неправое дело Фрикса.
