выражения лица, он продолжил:
– Мне вот что интересно… какого черта посреди этих джунглей делает морской офицер? Да еще с этими странными хреновинами…
Себастьян с любопытством осмотрел колесо, потом обратился к немцу.
– Bitte, was it das?[46] – И он ткнул пальцем в колесо.
Молодой офицер даже не удостоил его взглядом. Почти с гипнотической сосредоточенностью он смотрел на Розу.
Себастьян повторил вопрос, а когда увидел, что на него снова не обращают внимания, слегка пожал плечами, протянул руку к небольшой кучке предметов, лежащих перед Флинном, и взял листок бумаги.
– Не трогай! – Флинн шлепнул его по руке. – Я читаю.
– Можно тогда я посмотрю вот это? – Он притронулся к фотографии.
– Только не потеряй, – предупредил Флинн.
Себастьян положил фото себе на колени и принялся его разглядывать. На нем были сняты трое молодых людей в белой рабочей одежде и морских бескозырках. Взявшись за руки, они широко улыбались в камеру. На заднем плане маячила надпалубная надстройка военного корабля, отчетливо вырисовывались орудийные башни. В одном из юношей он узнал своего пленника, сидящего теперь у колеса.
Себастьян посмотрел на обратную сторону толстой, картонной фотокарточки и прочитал надпись:
«Бремерхафен. 6 авг., 1911».
Флинн и Себастьян целиком погрузились в изучение того, что было перед ними, и Роза с немцем фактически остались один на один. Как бы совершенно без посторонних, отделенные от всего мира, словно их объединяла друг с другом некая глубинная связь.
Гюнтер Раубе смотрел на нее, словно завороженный. Впившись взглядом в ее лицо, он и представить себе не мог, что такое бывает: облик ее пробуждал у него в душе смешанное чувство ужаса и восторга. Ее лицо было спокойно и бесстрастно, но он словно чувствовал в ней некое обетование. Он почему-то знал, что они крепко связаны друг с другом, но не мог понять, как именно, он понимал только то, что между ними должно случиться нечто очень важное. И это его волновало: это чувство, словно живое существо, подкралось к нему и заползло ему в чресла, тенью прошло вдоль позвоночника, и ему сразу стало трудно дышать, гортань свело судорогой. Однако при этом тут был еще и страх, приторный и теплый, как оливковое масло.
– В чем дело? – внезапно осипшим, как у страстного любовника, шепотом обратился он к ней. – Я не понимаю. Скажи.
Немец чувствовал, что она его языка не знает и не понимает ни слова, но интонация его была убедительна, и в глазах Розы что-то шевельнулось. Глаза ее потемнели – словно облако прошло над зеленой поверхностью бездонного моря, и он вдруг увидел, как она прекрасна. С острой болью в душе он подумал о том, что едва-едва не выстрелил в нее из этого самого пистолета, который она сейчас сжимает в руке.
«Ведь я мог убить ее», – думал он. Как ему сейчас хотелось протянуть руку и коснуться ее. Он медленно, всем корпусом подался вперед, и Роза выстрелила ему прямо в грудь. Удар пули отбросил его на металлический обод колеса. Он замер там, продолжая смотреть на нее.
А она демонстративно, через равные промежутки, продолжила стрелять и разрядила в него весь магазин. Пистолет подпрыгивал в ее руке, замирал, снова подпрыгивал… Оглушительно звучали выстрелы, и на его белой рубашке, словно по волшебству, расцветали кровавые пятна. Немец повалился на бок, вытянулся на земле и умер, продолжая смотреть на нее мертвыми глазами.
Курок щелкнул в последний раз, сообщая о том, что магазин пуст, и Роза отбросила пистолет в сторону.
57
Держа на вытянутой руке квадратик картона, сэр Перси вслух прочитал надпись с обратной стороны фотографии:
– «Бремерхафен. Шестого августа тысяча девятьсот одиннадцатого года».
Напротив его стола на краешке стула ютился капитан флагманского корабля. Правая рука его полезла было в карман, но остановилась на полпути, и он с виноватым видом отдернул ее.
– Ради бога, Генри… Да курите вы эту свою дрянь, если уж иначе никак не можете, – проворчал сэр Перси.
– Благодарю вас, сэр.
Изобразив благодарность на лице, капитан Генри Грин снова полез в карман, достал трубку с кривым мундштуком, вырезанную из корня сливы, и принялся набивать ее табаком.
Отложив фотографию в сторону, сэр Перси взял грязный листок бумаги и стал изучать на нем неровные, сделанные от руки круги, читать соединенные с ними стрелками надписи. Этот образчик примитивного искусства был создан старательной рукой Флинна Патрика О’Флинна, как приложение к его докладу.
– Так вы говорите, это прибыло с дипломатической почтой из посольства в Лоренсу-Маркиш?
– Точно так, сэр.
– А что это за человек… – сэр Перси заглянул в листок, – Флинн Патрик О’Флинн?
– Полагаю, он майор португальской армии, сэр.
– С таким-то именем?
– Этих ирландцев сейчас везде полно, сэр, – улыбнулся капитан. – Он возглавляет отряд лазутчиков, совершающих рейды через границу на германскую территорию. Ходят слухи, у них репутация отчаянных храбрецов.
Сэр Перси еще раз хмыкнул, отложил листок, закинул обе руки за голову и уставился на висящий напротив портрет лорда Нельсона.
– Ну хорошо, Генри. Давайте теперь послушаем, что вы сами об этом думаете.
Капитан поднес вспыхнувшую спичку к чубуку, шумно пососал мундштук, помахал спичкой, чтобы скорей погасла, и сквозь клубы дыма заговорил:
– Сначала о фотографии. На ней три немецких офицера инженерной службы, они стоят на носовой палубе крейсера. Тот, что стоит по центру, был недавно убит этими самыми лазутчиками. – Он снова пыхнул трубкой. – Разведка докладывает, что это крейсер класса «В». Вооружение – девятидюймовые башенные орудия.
– Класса «В», говорите? На воду у них спущено только два судна этого класса.
– «Баттенберг» и «Блюхер», сэр.
– «Блюхер»! – негромко воскликнул сэр Перси.
– Да, «Блюхер», – кивнул головой Генри Грин. – Были предположения, что в бою с кораблями его величества «Бладхаундом» и «Орионом» в районе восточного побережья Африки шестнадцатого и двадцатого сентября он получил серьезные повреждения и, возможно, затонул.
– Продолжайте.
– Таким образом, этот офицер, опять же предположительно, служил на «Блюхере», остался жив, каким-то чудом добрался до берега Германской Восточной Африки и сейчас служит в армии фон Форбека.
– И все еще носит морскую форму, а также разъезжает по лесам континента на странных телегах с гигантскими колесами? – скептически заметил сэр Перси.
– Действительно странно, я с вами согласен, сэр.
– А что вы думаете вот об этих штуковинах? – спросил сэр Перси и ткнул пальцев в чертежи на бумажке.
– Это колеса, – сказал Грин.
– Для чего?
– Для транспортировки материала.
– Какого материала?
– Стальных листов.
– Интересно, кому могли понадобиться стальные листы на восточном берегу Африки? – задумчиво спросил сэр Перси.
– Возможно, капитану поврежденного крейсера.
– Давайте-ка пройдем в штурманскую рубку, –
