чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии будет расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему…Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент – подталкивать другую сторону»[1622]. Это сталинское высказывание не осталось в тайне, и 10 ноября 1939 г. начальник Политуправления РККА армейский комиссар 1‐го ранга Л.З. Мехлис на совещании с писателями заявил, что «Германия делает в общем полезное дело, расшатывая британскую империю. Разрушение ее поведет к общему краху капитализма – это ясно»[1623].
Схожие идеи были высказаны в беседе Председателя СНК и наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с заместителем премьер‐министра и министром иностранных дел Литвы В. Креве-Мицкявичусом в ночь на 3 июля 1940 г. в Москве. «Сейчас, – сказал Молотов своему собеседнику, – мы убеждены более чем когда-либо еще, что гениальный Ленин не ошибался, уверяя нас, что вторая мировая война позволит нам завоевать власть во всей Европе, как первая мировая война позволила захватить власть в России. Сегодня мы поддерживаем Германию, однако ровно настолько, чтобы удержать ее от принятия предложений о мире до тех пор, пока голодающие массы воюющих наций не расстанутся с иллюзиями и не поднимутся против своих руководителей. Тогда германская буржуазия договорится со своим врагом, буржуазией союзных государств, с тем чтобы объединенными усилиями подавить восставший пролетариат. Но в этот момент мы придем к нему на помощь, мы придем со свежими силами, хорошо подготовленные, и на территории Западной Европы… произойдет решающая битва между пролетариатом и загнивающей буржуазией, которая и решит навсегда судьбу Европы»[1624].
10 февраля 1941 г. эта идея в несколько иной формулировке попала и в дневник В.В. Вишневского: «Мы пользуемся старым методом «разделяй и властвуй». Мы вне войны, кое-что платим за это, многое получаем. Ведем торговые сношения с различными странами, пользуемся их техникой, кое-что полезное приобретаем и для армии, и для флота и пр. Помогаем вести войну той же Германии, питая ее по «порциям», на минимуме. Не мешаем империалистам вести войну еще год, два… Выжидаем их ослабления. Затем – выступаем в роли суперарбитра, «маклера» и т. п.»[1625].
Понятно, что подобные идеи не афишировались советским руководством, наоборот, было сделано все, чтобы убедить общественное мнение как в стране, так и за рубежом, что СССР занимает нейтральную позицию в начавшейся войне в Европе. Поэтому осенью 1939 г. характерная для советской пропаганды второй половины 1930‐х гг. антифашистская кампания была свернута. В средствах массовой информации началось педалирование темы улучшения советско-германских отношений, однако независимо от официальных славословий по поводу «дружбы» с Германией в общественном мнении господствовало убеждение, что все делалось из тактических соображений. Этому способствовало то, что одновременно советской пропаганде для объяснения договора о ненападении пришлось трактовать его как некую передышку, аналогичную Брестскому миру 1918 г., ссылаясь на, как ныне известно[1626], мифическую угрозу советско-германской войны летом 1939 г., которую пытались спровоцировать Англия и Франция. В этой ситуации, для того «чтобы оттянуть войну с Германией и использовать время для еще большего укрепления экономической, и в особенности военной мощи СССР», советское правительство заключило договор с Германией, поставив Англию и Францию «перед войной с тем противником, которого готовили против нас»[1627].
В советской пропаганде 1939–1940 гг. большое место занимало обеспечение внешнеполитических действий СССР в Восточной Европе. В данном случае широко использовались лозунги «освобождения» и «расширения фронта социализма», которые были тесно взаимосвязаны. Так, 9 сентября 1940 г. в ходе совещания в ЦК ВКП(б) И.В. Сталин заявил, что «мы расширяем фронт социалистического строительства, это благоприятно для человечества, ведь счастливыми себя считают литовцы, западные белорусы, бессарабцы, которых мы избавили от гнета помещиков, капиталистов, полицейских и всякой другой сволочи»[1628]. То есть речь шла об освобождении от гнета капитализма. Столь емкая формула позволяла советской пропаганде приспосабливаться к любой международной ситуации и давать объяснения любым действиям СССР. Вместе с тем война с Финляндией показала, что таких абстрактных лозунгов недостаточно для воздействия на советских военнослужащих, и в ход пошел традиционный лозунг «защиты северо-западных границ и Ленинграда». В результате именно лозунг «защиты границ и интересов СССР» был положен в основу советской пропаганды, а лозунги «освобождения» и «расширения фронта социализма» давали дополнительное обоснование действиям советского руководства на мировой арене.
Эти внешнеполитические акции воспринимались в Кремле в определенном идеологическом контексте. Так, 21 января 1940 г. И.В. Сталин заявил: «Мировая революция как единый акт – ерунда. Она происходит в разные времена в разных странах. Действия Красной Армии – это также дело мировой революции»[1629]. Естественно, советское руководство прекрасно понимало, что присоединение новых территорий возможно лишь в ходе европейской войны. Так, выступая 17 апреля на совещании начальствующего состава РККА при ЦК ВКП(б) по опыту войны в Финляндии, Сталин заявил, что срок этой войны зависел «от международной обстановки. Там, на западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло, когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка для того, чтобы их в этот момент ударить. Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда»[1630].
Выступая 20 ноября 1940 г. на объединенном пленуме Ленинградского горкома и обкома ВКП(б), А.А. Жданов заявил, что «сейчас нас стараются использовать и та, и другая воюющие стороны как самого крупного туза». Далее, сравнив Германию с дровосеком, а СССР с медведем, он заявил, что «пока дровосек деревья ломает, мы ходим по лесу и требуем попенную плату», поскольку «политика социалистического государства заключается в том, чтобы в любое время расширять, когда представится это возможным, позиции социализма. Из этой политики мы исходили за истекший год, она дала… расширение социалистических территорий Советского Союза. Такова будет наша политика и впредь, и тут вам ясно по какой линии должно идти дело»[1631].
С весны 1940 г. пока еще в узких, но довольно высокопоставленных аудиториях стали все громче раздаваться голоса о необходимости модернизации военной пропаганды. Тон этим высказываниям задал сам И.В. Сталин. Выступая на заседании комиссии Главного военного совета (ГВС) 21 апреля, он предложил «коренным образом переделать нашу военную идеологию. […] Мы должны воспитывать свой комсостав в духе активной обороны, включающей в себя
