Почти все несчастные путешественники провели ночь на открытом воздухе. Они предпочитали пойти ко дну, так сказать, на свободе, а не в тесном помещении из досок.
На следующий день, 5 июня, сверкающее солнце осветило группу отчаявшихся людей. Они почти не разговаривали между собой. Они как будто избегали друг друга. Некоторые тревожным взором обводили безбрежные просторы, со всех сторон окружавшие злосчастную льдину.
Море было совершенно пустынно. Ни паруса, ни пловучих льдов, ни островка! Их льдина была, без сомнения, последней, которая еще бороздила воды Берингова моря!
Температура все время поднималась. Ветра не было. Грозное спокойствие царило в воздухе. Волны легонько качали этот последний обломок земли и льда, еще сохранившийся от острова Виктории. Он поднимался и опускался, не двигаясь вперед, точно обломок кораблекрушения. Да он и в самом деле был таковым!
Но когда судно терпит крушение, остается какая-то часть корпуса, хотя бы кусок мачты, сломанный марс, несколько досок, - и все это держится на волнах, плывет, не может потонуть! Между тем льдина - всего лишь замерзшая вода, которую лучи солнца рано или поздно растопят!..
Уцелевшая льдина составляла когда-то часть острова, достигавшую наибольшей толщины; и этим объясняется, почему она дольше сохранилась. Слой земли и растительный покров защищали ее, точно шапка, и вполне возможно, что толщина ее ледяной основы была еще довольно значительна. Должно быть, длительные морозы Ледовитого океана «напитали ее льдом» в те далекие времена, когда мыс Батерст веками представлял собою самый северный мыс американского материка.
Теперь льдина еще возвышалась в среднем на пять-шесть футов над уровнем моря. Из этого можно было заключить, что ее подводная часть была примерно такой же толщины. Но если в этих спокойных водах ей и не грозила опасность расколоться, то она должна была постепенно растаять и превратиться в воду. Это было легко установить, наблюдая за краями льдины, которые под действием волн, лизавших их своими длинными языками, заметно уменьшались, и участки земли, покрытые зеленеющей растительностью, один за другим навсегда скрывались в море.
В тот же день в час пополудни откололась та часть льдины, где находилось жилище, стоявшее теперь у самой воды. По счастью, в жилье никого не было, но спасти от него удалось только несколько досок да две-три кровельных балки. Почти все инструменты и астрономические приборы погибли! Обитатели маленькой колонии спешно перебрались в самую возвышенную часть островка, где их уже ничто не защищало от непогоды.
Сюда перенесли оставшиеся инструменты, насосы и резервуар для воздуха, в который по приказанию Джаспера Гобсона собрали во время ливня несколько талонов дождевой воды. И действительно, не стоило вырубать из уже сильно уменьшившейся льдины глыбы льда, до тех пор служившие для получения питьевой воды. Теперь приходилось беречь буквально каждую крупицу льда!
Часа в четыре солдат Келлет, у которого и прежде проявлялись признаки безумия, подошел к миссис Барнет и сказал ей спокойным тоном:
- Сударыня, я решил утопиться.
- Что вы, Келлет! - воскликнула путешественница.
- Повторяю, я решил утопиться, - настаивал солдат. - Я долго думал. Нам ни за что не выпутаться. И лучше уж я покончу с собой по собственной воле!
- Келлет, - сказала миссис Барнет, взяв солдата за руку и пристально посмотрев в его остекленевшие глаза, - Келлет, вы этого не сделаете!
- Непременно сделаю, сударыня. А так как вы всегда были добры ко всем нам, мне не хотелось умереть, не простившись с вами. Прощайте же!
И он направился к морю. Испуганная миссис Барнет схватила его за плечо. Джаспер Гобсон и сержант Лонг прибежали на ее крик. Они присоединились к ней, пытаясь помешать Келлету осуществить его намерение. Но несчастный, одержимый навязчивой идеей, лишь отрицательно качал головой.
Можно ли было заставить этого полупомешанного человека прислушаться к доводам рассудка? Нет! Между тем поступок безумца, бросающегося в море, мог оказаться заразительным! Кто знает, не последуют ли примеру Келлета и другие его товарищи, те, кто окончательно пал духом. Надо было любой ценой воспрепятствовать несчастному покончить с собой.
- Келлет, - с мягкой улыбкой обратилась к солдату миссис Барнет, - ведь вы искренне питаете ко мне добрые, дружеские чувства?
- Да, сударыня, - спокойно ответил Келлет.
- Так вот, Келлет, если хотите, умрем вместе... но только не сегодня.
- Сударыня!..
- Нет, нет, мой добрый Келлет, я еще не готова... лучше завтра... завтра, хорошо?
Солдат пристально посмотрел на бесстрашную женщину. Казалось, он мгновение колебался; он бросил свирепый, полный зависти взгляд на сверкающую гладь моря и, прикрыв рукой глаза, пробормотал:
- Завтра!
Произнеся это слово, он спокойно отошел и присоединился к своим товарищам.
- Бедняга! - прошептала миссис Барнет. - Я просила его дождаться завтрашнего дня, но кто знает, не будем ли мы все к тому времени поглощены пучиной!..
Между тем Джаспер Гобсон, не желавший сдаваться, спрашивал себя: не существует ли какого-либо средства приостановить таяние островка, чтобы сохранить его до той поры, когда люди окажутся в виду какой-нибудь земли?
Полина Барнет и Мэдж больше не разлучались ни на минуту. Калюмах, как верный пес, лежала возле своей покровительницы, стараясь согреть ее. Миссис Мак-Нап, завернувшись в несколько мехов, оставшихся от богатых запасов фактории, дремала, крепко прижав свое дитя к груди.
Остальные, растянувшись на земле, лежали так неподвижно, словно это были трупы, оставшиеся на палубе тонущего корабля. Ни малейший звук не нарушал этого жуткого спокойствия. Слышался лишь плеск волны, постепенно размывавшей льдину, да сухой треск отламывавшихся кусков, напоминавший о роковом уменьшении ее размеров.
Сержант Лонг иногда вставал и оглядывался вокруг. Обведя взором морской простор, он тотчас же вновь ложился на землю. На краю льдины неподвижно, точно огромный снежный ком, возвышался медведь.
На какой-нибудь час наступила темнота. В положении терпящих бедствие ничего не изменилось! Низкий утренний туман окрасился на востоке в светлооранжевый цвет. В зените растаяло несколько облачков, и вскоре лучи солнца засверкали на поверхности моря.
Лейтенант Гобсон решил прежде всего обойти льдину. Ее периметр заметно сократился, но самое главное - она еще глубже погрузилась в море. Волны заливали большую часть ее. Только верхушка небольшого холма была для них еще недосягаема.
Сержант Лонг, со своей стороны, отметил происшедшие изменения. Таяние льдины зашло так далеко, что у него не оставалось ни малейшей надежды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
