Читаем без скачивания Давай никому не скажем - Агата Лель

Часть 67. Яна

Сжимая в руках сумку, ехала на автобусе в городскую ЦРБ. Все мысли были только о фотографии маленькой девочки с гладиолусами. Моей фотографии. Из моего альбома!

Что она делала в кармане пиджака Романа Алексеевича?

Ответ был до кошмарного очевиден, но я гнала его раз за разом, придумывая массу нелепых, невероятных оправданий. Понимала, что все это бред, но упорно продолжала придумывать. Потому что от этих фантазий мне становилось чуточку легче.

Этого не может быть! Это не мыльная опера, не чей-то дурацкий сценарий — это моя жизнь, и в ней просто не может произойти такое! Не может!

Не может Роман Алексеевич быть моим отцом, а Ян...

Нет, он мне не брат! Это чушь! Бред безумного! Я не могла полюбить своего брата. Моя душа, мое тело, моя жизнь — все принадлежит ему. Не может судьба так жестоко надо мной посмеяться.

То утро, когда мать кинула мне газету и сказала, что мужчина на фото мой отец, ярко всплыло в памяти, словно это было вчера. Ее честные глаза и полная уверенность меня тогда совсем не убедили, и я просто забыла об этом недоразумении. До сегодняшнего вечера. Увидев свое фото в руках Яна, я почувствовала, что моя жизнь словно прекратила существование. Непонимание, шок, горькое осознание действительности окатили будто ледяной водой. Как же трудно было держать себя в руках и не выдать ему страшную догадку. Нельзя! Пока нельзя. Пока остается маленький шанс, что все это может оказаться дурацким розыгрышем, нужно гнать от себя плохие мысли. Незачем вносить смуту в его душу. Он такой вспыльчивый, горячий, может натворить глупостей... Сначала мне нужно поговорить с матерью и только потом думать, что делать дальше.

После ухода Яна я быстро собралась и поехала в коммуналку. Пьяный Коля невнятно пробубнил, что мать на смене. Успев запрыгнуть в последний автобус, всеми силами сдерживая слезы, поехала к ней на работу.

Как мантру я повторяла про себя, что это неправда, что это чья-то шутка, розыгрыш, и сейчас она найдет логичное объяснение тому, откуда это фото оказалось в кармане пиджака отца Яна.

Открыв двери главного входа, вошла в прохладный холл больницы. В нос ударил запах медикаментов и хлорки. Я шла по обшарпанным коридорам до подсобки матери, едва не сбивая с ног прогуливающихся после вечернего обхода больных.

Забежав по гулким ступенькам на второй этаж, увидела вдалеке сгорбленную фигуру матери: она окунала швабру в металлическое ведро и, ловко работая локтями, натирала до блеска выцветший линолеум.

— Янка? А ты чего тут? — мать прекратила надраивать пол и выпрямилась.

— Помнишь то утро, когда ты сказала мне, что мужчина на фото в «Вестнике» — мой отец? — без предисловий выпалила я.

— Ну? И чего? — подозрительно прищурилась она.

— Это правда? — затаила дыхание, молясь, что ответ будет отрицательным.

— Ну, конечно, правда! А ты думала, мамка твоя совсем спилась и бредит?

— Расскажи, как вы познакомились, где!

— Не буду я ничего рассказывать! Все это сто лет назад было и быльем поросло, — мать щедро намочила тряпку и принялась размазывать грязную воду по полу.

Вскипев, выдернула у нее из рук швабру и, грубо схватив за предплечье, отвела к окну.

— Ты чего? Совсем спятила? А ну пусти! — возмутилась мама, выдергивая рукав рабочего халата.

— Рассказывай! — сквозь зубы прошипела я.

— Ну а чего рассказывать? — мама обиженно одернула полы халата. — Познакомились мы летом семьдесят четвертого, сразу закрутился у нас бурный роман, со всеми вытекающими — взрослая, сама понимаешь. А потом этот кобелина, бросив меня, свалил к своей законной жене и ребенку. А я беременная оказалась, только вот предъявить уже было некому.

— Так он же не жил в то время здесь! — вспомнила, цепляясь за соломинку.

— Ну да, не жил. В отпуск приезжал, что ли, разве упомнишь теперь? Ну вот и пришлось мне рожать тебя одной, где мне его искать-то было? Не знала я, где он живет. Да и не хотела искать. Воспользовался и кинул, скотина.

— Это... правда? — выдохнула, заранее зная ответ.

— Ну, конечно, правда! Зачем мне врать-то?

— А вот эта фотография у Набиева тогда откуда? — достала снимок из сумки и сунула в руки матери. — Ты же говорила, что он не знал о моем существовании!

Разглядывая фото, она заметно стушевалась, впрочем, тут же взяла себя в руки.

— Ну, раньше не знал... а теперь вот узнал! Я как в газете его наглую морду увидела, взяла и позвонила, да и рассказала о тебе.

— Зачем?!

— Ну как зачем, пусть знает! — Глаза ее забегали. — Рассказала и карточку твою вот эту подарила.

— И все?

— И все, а что еще? — вскинулась она и подозрительно прищурилась.

— Значит, это все-таки его машина стояла недавно у остановки... — проговорила вслух, подтверждая горький факт. — К тебе приезжал? Тогда и рассказала?

— Да-да, точно, тогда, — быстро закивала мама и забрала из моих ослабевших рук швабру. — Ой, да забудь ты о нем, не было отца — и это не отец. Не нужны мы ему, доченька, не я, не ты... Бог ему судья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍