Как только страх перед драконом отступил, эльфы опомнились. Лучники стали целиться в уязвимую, не защищенную чешуей мягкую плоть. Они целились в драконьи глаза.
Теперь и другие эльфы подняли головы. Сначала несколько десятков, а потом уже сотни стряхивали с себя оцепенение, хватались за оружие и присоединялись к битве. Крики ужаса сменились вихрем ярости. Наконец они сошлись с врагом, который принес на их землю страдания, разрушение и смерть. Небо потемнело от стрел и драконьей крови.
Обезумев от боли, Циан Кровавый Губитель совершил ошибку. Он мог бы отступить даже сейчас, тяжко раненный, и улететь в какое-нибудь из своих лежбищ зализывать раны. Но он не мог поверить, что эти хлипкие существа, которые так долго были его марионетками, способны причинить ему смертельный вред. Один ядовитый выдох, и с ними будет покончено, полагал дракон. Он сумеет уничтожить их в одно мгновение.
Циан набрал воздуха в свою огромную грудь и дохнул на них. Но из этого выдоха, который должен был стать смертельным, ничего не получилось. Ядовитый воздух вырвался из его пасти бессильным облачком и тут же растаял. При следующем вдохе дыхание заклокотало у Циана в груди. Он чувствовал, что стрелы вонзились в его кишки. Он чувствовал, что они пронзили его легкие. Он чувствовал их жала у самого сердца. Слишком поздно попытался покинуть он поле битвы. Слишком поздно стал искать он спасения от своих мучителей. Его разорванные и бессильно повисшие крылья не могли набрать высоту.
Циан перекувырнулся в воздухе и опрокинулся на спину. Он падал, падал и не мог остановить падения. Стремительно снижаясь, он сообразил – но опять-таки слишком поздно, – что из-за беспомощности своих последних движений оказался в стороне от поля битвы, где мог бы, упав на эльфов сверху, придавить их своим гигантским телом. Теперь он падал на деревья в лесу.
С последним яростным воплем Циан упал на Сильванестийский Лес, деревья которого он терзал и крушил во время Сна. Осины и дубы, кипарисы и пинии стояли подобно воинам. Они уже ждали его и не сломались под огромной тяжестью его тела, а встретили этот удар, как и положено солдатам. Их вершины приняли на пики его чешую, проткнули его плоть, разодрали его конечности, сполна отомстив ему за свои былые страдания.
Сильванеш открыл глаза и увидел, что Мина, оберегая его, стоит рядом. Шатаясь, он поднялся на ноги, голова его кружилась, в глазах было темно, но с каждой минутой ему становилось лучше. Мина неотрывно следила за ходом битвы с драконом. Лицо ее сохраняло бесстрастие, когда она наблюдала за тем, как стрелы, предназначенные для нее, разрывали тело ее врага.
Сильван почти не видел битву. Он мог смотреть на одну Мину и говорить только с ней.
– Ты спасла меня от смерти, – прошептал он; в горле еще саднило от ядовитого дыма. – Я умирал, уже почти умер. Я чувствовал, как моя душа отлетела от тела. Я видел себя распростертым на земле. Видел, как ты поцеловала меня. Теперь я никогда не расстанусь с тобой. До конца своей жизни!
– Это Единый Бог вернул тебя к жизни, Сильванеш, – сказала Мина спокойно. – Тебе еще много предстоит сделать для него.
– Нет, это ты! – настаивал он. – Ты дала мне жизнь! Потому что любишь меня! Моя жизнь теперь принадлежит тебе, Мина. Моя жизнь и мое сердце.
Мина улыбнулась, но продолжала внимательно следить за тем, что происходило в небе.
– Смотри, Сильванеш, – указала она рукой, – в этот день вы одолели своего заклятого врага, Циана Кровавого Губителя, который посадил тебя на трон, ожидая, что ты будешь так же слаб, как был слаб твой дед. Ты доказал, что он ошибался.
– Мы обязаны этой победой тебе, Мина, – взволнованно произнес юноша. – Ты отдала приказ стрелять. Я слышал твой голос в той тьме, которая меня окружала.
– Но мы еще не достигли победы, – сказала Мина, и ее взгляд устремился вдаль, – пока нет. Бой не окончен. Твоим людям все еще грозит опасность. Циан умрет, но щит, который он водрузил над твоей страной, остается.
Сильван едва мог слышать ее голос сквозь раздавшиеся в эту минуту радостные крики эльфов и бешеный рев смертельно раненного дракона. Обняв тонкую талию Мины, он притянул девушку к себе, чтобы лучше слышать ее слова.
– Повтори, пожалуйста, Мина, – сказал он, – то, что ты рассказывала мне раньше про этот щит.
– Я не рассказала ничего, кроме того, о чем прежде поведал тебе Циан Кровавый Губитель, – ответила она. – Он воспользовался страхом эльфов перед остальным миром. Они вообразили, что щит защищает их, но в действительности он их убивал. Магия щита питалась жизненной энергией твоего народа. До тех пор, пока он остается на месте, эльфы будут медленно и мучительно умирать, один за другим. Циан поймал сильванестийцев в ловушку их собственного страха. В то время как эльфы воображали себя полностью защищенными, они на деле приближали свою погибель.
– Коли это так, щит должен быть разрушен, – согласился Сильван. – Только я не уверен, что даже самые сильные из наших магов сумеют одолеть его колоссальную мощь.
– Тебе не нужны маги, Сильван. Ты – внук Лорака Каладона. Ты можешь завершить то, что начал он. У тебя достаточно сил, чтобы свергнуть власть щита. Пойдем со мной. – Мина взяла его за руку. – Я покажу тебе, что ты должен делать.
Сильван с нежностью взял тонкую узкую руку девушки, наклонившись, заглянул в ее глаза и притянул ее к себе. В этих сияющих янтарных глазах он видел свое отражение.
– Ты должен поцеловать меня, – сказала вдруг она и подставила ему губы.
Юношу не пришлось упрашивать. Их губы встретились, и он ощутил ту сладость, по которой так томился.
Неподалеку от них у тела своего дяди стоял Кайрин. Он видел, как упал Сильван. Он знал, что король мертв, потому что никто не смог бы спастись от страшного дыхания дракона. Кайрин горевал о них обоих – и о брате и о своем дяде. Обоих погубил Глокоус. Оба заплатили своей смертью. И Кайрин, стоя на коленях, ждал, когда придет его собственная смерть, ждал, когда всех их погубит дракон.
Но вдруг он с изумлением увидел, что девушка из племени людей подняла голову и встала на ноги. Опять она была сильной, казалось, что яд совсем не подействовал на нее. Она опустила глаза на Сильвана, лежавшего рядом с ней, наклонилась и поцеловала его. Безжизненные губы Сильванеша дрогнули, и король задышал. Кайрин, не веря своим глазам, смотрел, как оживает его брат.
Он видел, как Мина помогла эльфийским лучникам выйти из оцепенения. Он слышал ее голос, выкрикивавший на эльфийском приказ стрелять, видел, как эльфы обрели вновь силы, как стали сражаться против своего великого врага. Он видел, как умирал дракон.
Он смотрел на все это с безграничной радостью, вызвавшей слезы на его глаза, но на сердце у него была тяжесть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
