Читаем без скачивания Кабул – Нью-Йорк - Виталий Леонидович Волков

именно «РЕГ» предоставила трибуну, с которой прозорливый Логинов впервые оповестил мир о связях террористов с режимом в Туркмении! Ах, эта ужасная Туркмения, на которую все закрывают глаза из-за обилия газа, — не забыл упрекнуть западных политиков в близоруком прагматизме бывший логиновский начальник. Случайность или нет, но так вышло, что после этого комментария его автор получил приглашение работать в аппарате федерального канцлера и покинул журналистику ради крутого восхождения по карьерной лестнице…

В Италии, Испании и Франции на телевидение прошли острые дискуссии. Сначала для участия в них приглашали политиков, бывших военных и журналистов, но вскоре огонек интереса перекинулся на историков, культурологов и даже философов. Один из философов-постмодернистов произнес фразу, которую на титульных страницах стали публиковать толстые умные журналы. Отчего-то эта фраза начиналась словами: «Как нам доказал Вернер Гайст…»

В Швейцарии лишь одно издание задалось вопросом, а кто собственно такой Вернер Гайст и чем он занимался раньше?

Ответ дали в Туркмении, но не журналисты и не историки, а сам Акмурад Раджепов. Генералу некогда заниматься просмотром газетных подшивок, но подчиненные проявили бдительность и побеспокоили его в связи с Пашей Кеглером, имя которого выплыло в стране кантонов. При первом же взгляде на перевод статьи генерал вспомнил о Логинове. В отличие от швейцарцев туркменскому царедворцу для отгадки не требовалась дедукция. Сила Азии в индукции, что он убедительно доказал, сравнив не причины, а следствия.

«И здесь без тебя не обошлось, мой счастливый случай», — возбужденно потер ладони Раджепов и принялся строчить докладную самому Сердару. Отец всех туркмен остался доволен оперативной работой службы безопасности, хотя порядка ради пожурил начальника, припомнил провал в Москве. Но сам связался с соседом Карзаем и сообщил тому об успехе своей разведки. Пришла пора укреплять дружбу и позабыть про теплые отношения между Ашхабадом и муллой Омаром. Тем более в этих палестинах кто может с уверенностью сказать сегодня, с кем ему предстоит дружить завтра…

Афганского президента творение Вернера Гайста ранило даже глубже, чем ожидал полковник Курой. Саднило то, что если до сих пор гадости, которые появлялись про него в западной прессе, по большому счету, были недалеки от правды, то швейцарец писал полную ложь! Он не имеет никакого отношения к убийству Масуда. В то время он даже боялся бы подумать о таком! Но как раз Карзай лучше многих знал, как легко разлетаются и глубоко укореняются семена такого сорняка лжи. В отличие от правды. И отдавал себе отчет в том, чем может грозить ему эта ложь, дай ей только укорениться на правах правды. Лишь только в подборке прессы ему попалась статья Гайста, он в гневе вызвал начальника тайной службы и пресс-секретаря. Ни тот, ни другой не смогли успокоить президента своими ответами.

— Мы можем направить ноту на эту наглую клевету? — тихо, сдерживая порыв бешенства, прошипел он.

Недавний новый шеф его тайной службы, господин Гарик, промолчал, уткнув глаза в статью, пресс-секретарь Лудин решился высказать свое мнение:

— Круглая статья. Извиняться не станут. Швейцария только возгордится. Их газеты нас не боятся. Только масло в огонь.

Карзай зло зыркнул на Лудина. Можно подумать, он сам этого не понимает.

— А у вас что на уме, устат Гарик? Безнаказанная ложь опасна втрое!

Гарик не сдержал усмешки. Уж кто бы говорил такие слова!

— Что смешного?! — вспыхнул Карзай.

— А что скажут американцы? Тут они задеты. Не лучше ли нам обождать? Потом раскроем какой-нибудь заговор и припомним этого Гайста. Опровергать прессу бесполезно, это даже доктор Наджибулла понимал, даже темный мулла Омар. Ее надо обходить. Если нельзя купить. Кто предупрежден, тот вооружен. Стоит поблагодарить швейцарского журналиста.

Карзаю было обидно слышать такие слова. Гарик словно специально тыкал ему в нос зависимостью от пиндосов. Гарик дразнил его. Но старый хитрец прав. И не стоит ссориться с этим опытным человеком, пережившим не одного правителя. Тем более что в статье поганого клеветника Гайста все могло быть ложью, только не покушение на маршала Фахима. Мерзавец Гайст тут даже предположений не высказал, словно предупредил: сидите тихо, а то получите второй удар, по линии Фахима. Да, к ответному удару следует готовиться. А готовиться следует, имея господина Гарика на своей стороне. Но безнаказанными гайстов оставлять все равно нельзя.

— Найдите мне Гайста.

— Гайст по-немецки — дух, — вроде бы ни к чему произнес Лудин.

— Найдите мне этот дух!

При этих словах пресс-секретарь почтительно склонил голову.

— Духами шурави называли нас, — добавил как ни в чем не бывало, Гарик.

— Вы полагаете, он афганец?

Гарик прищурился.

— Может быть, афганец. Слишком много верных мелочей.

— Верные мелочи? Чудовищная ложь! Найдите. Тем лучше, если афганец… Пусть будет таджик. Хорошо, если таджик. Тогда все может выйти даже к лучшему!

Карзай повеселел, на его губах заиграла улыбка. Та обаятельная улыбка, которая так помогла его взлету в Америке. Как ему, пуштуну, настоящему афганцу, надоели эти таджики с севера!

Тут-то и позвонил президенту Великий Сердар. На просьбу туркменского Баши схватить и выдать ему пакостника-террориста Логинова, то ли скрывающегося под именем швейцарца, то ли тесно связанного с этим вредоносным Гайстом, Карзай, конечно, ответил согласием, но продолжал обсасывать мысль, как может удачно выйти, когда образ Вернера Гайста займет таджик. Почему бы не из стана Фахима? Спасибо туркменскому соседу, но стоит ли проявлять поспешность? Надо подготовить историю. Историю!

Гайст уходит с Горцем

Хотели в Кабуле за Логиновым установить слежку, но он лишь мелькнул ящеркой меж камней и исчез. Полковник Курой отправил его с сопровождающим в поездку по провинциям. В «обозе» с Логиновым двинулся и Чары. Туркмен получил за статью от «Вернера Гайста» хорошие деньги и то отставал от русского, задерживаясь в китайских борделях, то вновь нагонял. «Умная жена мужа на длинном поводке держит!» — поучал он Владимира, когда тот выговаривал туркмену за отсутствие должной дисциплины при отступлении.

Туркмен пребывал в хорошем духе, высокий лоб разгладился. Травка, женщины, но, главное, сильные мира сего, оставленные с носом им, лукавым Ходжой Насреддином наших дней… Карзай, Ниязов, Путин… Хороша компания!

Ничего, смеялся он, дайте срок, мы еще до Назари с Бушем доберемся! Что на полдороге вставать, и так нажили себе врагов, Владимирыч!

Путешественники зигзагами передвигались по северным территориям, иногда по несколько раз в неделю пересекая границы провинций. Группа подобралась ходкая — два журналиста, два охранника или надсмотрщика, пуштун да таджик, и командир, близкий к самому Курою. Командир-афганец, высокий, выше Логинова, звался Горцем. Логинов видел, что охранники робеют перед ним. Взял на