Первая историческая повесть В. Яна называлась «Финикийский корабль». В авторском примечании к ней сообщается об открытии в ливанском городе Сайде, на месте древнего Сидона, древней библиотеки из клинописных табличек, содержащих наряду с медицинскими, астрологическими и историческими текстами записки одного моряка, которые и послужили основой для повести.
Раскопки в Сайде действительно производились, но библиотеки там не оказалось. Библиотеку незадолго до выхода повести открыли в другом городе на ливанском побережье, называвшемся в древности Угарит, а ныне именуемом Рас-Шамрой. Это была великая находка, которую можно назвать «открытием века». Но и в Угари-те не нашли записок моряка, равно как и исторических текстов. Там обнаружили произведения экономического, политического и религиозного содержания. Итак, В. Ян дал волю своей фантазии? Не совсем. Выдумав «записки» финикийского моряка, он наполнил их подлинно историческим содержанием, воссоздав историю Финикии и ее колоний по другим, дошедшим до нас источникам — по произведениям карфагенских и греко-римских авторов и прежде всего по Библии. Угаритские тексты писатель использовать не мог, потому что они еще не были дешифрованы.
Действие повести разворачивается в финикийском селении Авали, в городах Сидоне, Яфо, Иерусалиме, Карфагене, на западном побережье Ливии (Африки) и на палубах кораблей, плывущих по Внутреннему морю и Атлантическом океану. Воссозданная писателем картина разветвленной торговли и мореплавания в полной мере соответствует данным литературной традиции и археологии. Исторически достоверен в повести облик финикийцев, искусных ремесленников, отважных мореплавателей, открывателей неведомых земель. Но герои его повести, посетившие Иерусалим времени царствования знаменитого мудреца Соломона (965–928 гг. до н. э.), никак не могли во время своего плавания на Запад оказаться в Карфагене, поскольку этот город был основан столетие спустя. И «карфагенский мудрец» Сунханиафон, с которым встречаются герои повести, хотя и историческое лицо, но жил он в XI в. до н. э. и известен как жрец города Берита (современного Бейрута) и автор космогонической поэмы.
Перед читателем повести встают образы финикийского мальчика Элисара, его учителя и друга мудрого старца Софэра, безжалостного пирата, хищника морей Лала-Зора. У каждого из этих героев странствий своя цель: Элисар ищет отца, плотника Якира, посланного на работы в Иерусалим и затем бесследно исчезнувшего. Старый Софэр отыскивает «людей, которые не делают несправедливости и не угнетают слабых». Пират Лала-Зор рыщет по морям в жажде наживы. В основу образа этого разбойника положено свидетельство Гомера: «Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик лукавый, злобный хитрец, от которого много людей пострадало».
Сталкивая этих носителей разных жизненных принципов, В. Ян неизменно на стороне бескорыстия и добра. Введенный пиратом в почти стивенсоновскую «пещеру сокровищ», финикийский мальчик, воспринявший философию своего наставника, не проявляет к богатствам никакого интереса. И когда Лала-Зор обещает сделать Элисара своим наследником, тот заявляет: «Я очень тебя жалею. Сколько эти богатства доставляют тебе забот». В этом весь В. Ян с его равнодушием к жизненным благам, с ненасытной страстью к знаниям и жадностью к странствиям.
Читатель может подумать, что цель Софэра отыскать страну справедливости навеяна современными представлениями и является своего рода модернизацией истории. Это не так! Еще в рабовладельческие времена люди мечтали об обществе, основанном на справедливых началах. Не видя возможности его создания в мире, живущем по несправедливым законам, они воображали, что такое общество существует или может существовать за пределами ойкумены (обитаемого мира). Зарождение этой идеи на мифологическом уровне восходит к легенде об островах Блаженных, изложенной Гомером:
Ты за пределы земли на поля Елиссйские будешь
Послан богами туда, где живет Радамант златовласый,
Где пробегают светло беспечальные дни человека,
Где ни метелей, ни ливней, ни холода люди не знают.
Почти пять веков после этого греческий философ Платон, несмотря на принципиальное неприятие Гомера и гомеровской мифологии, построил на мифе о Енисейских полях псевдонаучную утопию об Атлантиде, материке, будто бы существовавшем в районе Елисейских полей. Поскольку во времена Платона плавания в Атлантику стали обычным делом, философ предусмотрительно утопил созданный его воображением материк. Впрочем, охотники за сенсациями, не понимающие мотива этого акта, продолжают искать Атлантиду не только в Атлантике, но и во многих других морях Мирового океана.
Через 500 лет после Платона римский поэт Гораций, свидетель страшных бедствий эпохи гражданских войн в Риме, вспоминает о счастливых островах и призывает своих современников:
Манит нас всех Океан,
Омывающий земли Блаженных.
Найдем ту землю, острова богатые.
Где урожаи дает ежегодно земля без распашки,
Где без ухода вечно виноград цветет.
Таким образом, совсем не в новое время, а на протяжении целого тысячелетия истории античной поэзии и социально-философской мысли разрабатывалась идея общества, жившего по справедливым законам. Поиски этой земли финикийцами в источниках не удостоверены, но существует легенда об открытии Счастливых островов карфагенянами.
В первой исторической повести В. Яна отразились идеи, которые он будет развивать в своих последующих художественных произведениях. Носителями мудрости в них будут простые люди, выходцы из народа, активные борцы за его счастье Их антагонистами станут тираны и себялюбцы, узколобые фанатики, готовые ради прихоти или абстрактных идей повергнуть весь мир в пучину бедствий.
Вторая повесть В. Яна, «Огни на курганах», посвящена среднеазиатскому походу Александра Македонского (330–329 г. до н. э.). Древние историки, произведения которых служат нам источниками сведений о среднеазиатском походе греко-македонской армии, знали о Средней Азии понаслышке (дневники и произведения участников похода не сохранились до наших дней). Большинство историков нового времени, ставивших своей целью восстановить ход завоеваний Александром Средней Азии, также в ней не бывали. Американский историк Т. Додж, выпустивший в 1890 году обширный труд о войнах Александра на Востоке (этой книгой В. Ян пользовался при написании «Огней на курганах»), ставит себе в заслугу использование карт, приложенных к «Всеобщей военной истории» Н. С. Голицына. Ян же, до того как начал работу над повестью о походе Александра в Среднюю Азию, обошел и изъездил ее вдоль и поперек. Он шел к книге не только от тщательного изучения литературной традиции древности, но и от знания желтых песчаных равнин, голубых далей и снежных хребтов этой беспредельной земли.
