Читаем без скачивания Семья Тибо.Том 1 - Роже Мартен дю Гар

— Не могли бы вы прислать… немедленно… кислород с… с рассыльным… Что? Что? Разумеется, в подушках. Для больного, он задыхается…

Словно пригвожденная к полу, Жиз по-прежнему глядела на Жака, даже не моргая. Да и сам он, разговаривая по телефону, неотрывно смотрел на нее. И этот взгляд приближал их друг к другу.

Сотни раз Жиз рисовала себе в воображении минуту, когда перед ней предстанет Жак, тот миг, когда она после стольких лет ожидания упадет ему на грудь. И вот сейчас она переживала эту минуту. Жак был здесь, всего в трех шагах от нее, но недоступный, принадлежащий другим — чужой Жак. Взгляд Жиз, встретившись на секунду с глазами Жака, словно бы наткнулся на какое-то препятствие, неодолимое, как отказ. И, даже еще не разобравшись в этих мимолетных ощущениях, Жиз перед лицом реальности, такой далекой от ее мечты, угадала интуитивно, что ей предстоит еще много страдать.

Тем временем Жак взял себя в руки и сказал твердо, пожалуй, слишком твердо:

— Да… Три или четыре кислородные подушки… Поскорее, пожалуйста… — Говорил он не своим обычным голосом, а чуть дрожащим, в повышенном тоне, произносил слова почему-то в нос, с наигранной развязностью: — Ах, простите, адрес: доктор Тибо, четыре-бис, Университетская улица… Нет, я сказал: че-тыре-бис. Подыметесь прямо на третий этаж… И, пожалуйста, побыстрее, это крайне срочно.

Не торопясь, однако не совсем твердой рукой он повесил трубку.

Ни он, ни она так и не решились тронуться с места.

— Добрый день, — с запозданием проговорил Жак.

По телу Жиз прошла дрожь. Она полуоткрыла губы, попыталась было улыбнуться, ответить… Но тут Жак, будто вернувшись внезапно к действительности, сделал шаг вперед.

— Антуан меня ждет, — проговорил он, поспешно направляясь к двери. — Господин Шаль тебе все расскажет… Он задыхается. Ты приехала в недобрую минуту…

— Да, — сказала Жиз; и вся напряглась, когда Жак прошел почти вплотную мимо нее. — Да, да, иди скорее.

Глаза ее наполнились слезами. Не то чтобы ее мучали какие-то определенные мысли или печаль ее имела определенную причину — просто мучительное ощущение слабости и отупения. Жиз проводила Жака взглядом до передней. Теперь, когда он двигался, он показался ей действительно живым, действительно нашедшимся. Но он скрылся из глаз, и, нервно сжав руки, она прошептала:

— Жако…

Господин Шаль присутствовал при всей этой сцене, словно неодушевленный предмет, он ничего даже не заметил. Однако, оставшись вдвоем с Жиз, он счел долгом вежливости завязать беседу:

— А я, как видите, мадемуазель Жиз, я, как и всегда, здесь, — начал он, коснувшись ладонью стула, на котором сидел.

Жиз отвернулась, желая скрыть слезы. После паузы он добавил:

— Мы все ждем, когда можно будет начать.

Проговорил он эту фразу таким доверительным тоном, что Жиз удивленно спросила:

— Что начать?

Старичок подмигнул ей из-под своих очков и, поджав губы, осторожно пояснил:

— Читать отходную, мадемуазель Жиз.

На сей раз Жак вбежал в спальню отца с таким чувством, будто его убежище именно здесь.

Верхний свет горел. Было страшно смотреть на г-на Тибо, которого поддерживали в сидячем положении: голова его заваливалась назад, рот был широко открыт; выкатившиеся из орбит, неестественно округлившиеся глаза безжизненно глядели перед собой, казалось, он потерял сознание. Нагнувшись над постелью, Антуан поддерживал отца обеими руками, а сестра Селина подкладывала под спину больного подушки, которые передавала ей пожилая монахиня.

— Открой окно! — крикнул Антуан, заметив брата.

Ворвавшийся порыв ветра пронесся по всей комнате и омыл помертвевшее лицо. Крылья носа дрогнули: немножко воздуха проникло в легкие. Вздохи были слабые, судорожные, поверхностные, зато выдохи бесконечно длинные: всякий раз чудилось, что этот затяжной выдох будет последним.

Жак подошел к Антуану. И шепнул ему:

— Жиз приехала.

Антуан не пошевелился, только поднял на мгновение брови. Он не мог позволить ни на секунду отвлечь себя от этой упорной борьбы, которую вел против смерти. Малейший недосмотр, и это колеблющееся дыхание совсем затихнет. Подобно боксеру на ринге, не спускающему глаз с противника, собравшему все свои помыслы воедино, напрягшему мускулы, чтобы отразить удар, Антуан не отводил глаз от больного. А ведь уже два дня подряд призывал как освобождение он эту смерть, против которой ожесточенно сейчас бился. Но об этом он как-то не думал. Пожалуй, он даже не совсем ясно отдавал себе отчет, что эта угасающая жизнь — жизнь его отца.

«Сейчас привезут кислород, — твердил он про себя. — Продержаться можно еще минут пять, скажем, десять… А когда будет кислород… Но нужно, чтобы руки у меня были свободны. И у сестры Селины тоже».

— Жак, пойди приведи кого-нибудь еще, Адриенну, Клотильду, все равно кого. Вы вдвоем будете его держать.

В людской — никого, Жак бросился в бельевую. Там сидела Жиз со старушкой теткой. Он заколебался… А время шло…

— Ладно, пускай ты, — сказал он. — Пойдем. — И, подтолкнув Мадемуазель к прихожей, добавил: — А вы стойте на площадке. Сейчас привезут кислородные подушки. Немедленно принесите их нам.

Когда они подошли к постели, Оскар Тибо был в обмороке. Лицо его полиловело, рот неестественно широко открыт. С уголка губ стекала буроватая жидкость.

— Быстрее, — шепнул Антуан. — Становитесь сюда.

Жак занял место брата, а Жиз — место сестры Селины.

— Нужно вытянуть ему язык… — обратился Антуан к сестре Селине. — Марлей… марлей берите…

Жиз с детства проявляла сноровку в уходе за больными, а в Англии прошла еще специальный курс. Поддерживая больного, чтобы он не свалился на бок, она схватила его за кисть и, поймав одобрительный взгляд Антуана, начала сгибать и разгибать руку, согласуя свои движения с движениями сестры Селины, делавшей тракцию языка. Жак взял другую руку больного и стал делать то же самое, что Жиз. Но лицо старика налилось кровью, будто его душили.

— Раз… два… раз… два… — скандировал Антуан.

Дверь распахнулась.

Вбежала Адриенна с кислородной подушкой.

Антуан выхватил из ее рук подушку и, не теряя ни секунды, открыв краник, сунул его в рот больному.

Последовавшая за тем минута показалась нескончаемо долгой. Но еще не истекло шестидесяти секунд, как больному стало заметно лучше. Мало-помалу дыхание наладилось. Скоро присутствующие увидели, что кровь отхлынула от лица: кровообращение восстанавливалось.

По знаку Антуана, который, не спуская с отца глаз, прижимал к своему боку кислородную подушку, Жак и Жиз перестали делать искусственное дыхание.

И вовремя, во всяком случае для Жиз: она совсем ослабла. Все вокруг нее завертелось. От постели шел непереносимый запах. Жиз отступила на шаг, судорожно схватилась за спинку кресла, боясь потерять сознание.

Братья по-прежнему стояли, нагнувшись над постелью.

Господин Тибо, с грудой подушек под спиной, дремал; лицо его было спокойно, губы раздвинуты краником. Надо было все время поддерживать его в сидячем положении и следить за дыханием, но непосредственная опасность миновала.

Желая пощупать больному пульс, Антуан передал кислородную подушку сестре Селине, а сам присел на край постели; и вдруг он тоже почувствовал всю тяжесть усталости. Пульс был неровный, замедленный: «Если бы он мог отойти вот так, потихоньку…» — подумалось ему. Он пока еще сам не улавливал вопиющего несоответствия этого пожелания и той ожесточенной борьбы, которую он продолжал вести против асфиксии. Подняв голову, он встретился взглядом с Жиз и улыбнулся ей. До этой минуты он бездумно, как вещью, пользовался ее услугами, даже не сознавая, что она — это она; а сейчас при виде Жиз его затопила внезапная волна радости. Но он тут же отвел глаза и посмотрел на умирающего. И на сей раз он не мог не подумать: «Если бы только кислород привезли на пять минут позже, сейчас все было бы уже кончено».

VI

Приступ удушья не дал г-ну Тибо передышки, которая могла бы наступить после горячей ванны. Почти сразу же начались конвульсии; казалось, больной и подремал лишь затем, чтобы набраться новых сил для новых страданий.

Между первым и вторым приступом прошло более получаса. Но невралгические боли и боли в мочевом пузыре, очевидно, возобновились с прежней остротой, так как даже во время затишья старик беспокойно ворочался и стонал.

Третий приступ начался через пятнадцать минут после второго. А потом они стали следовать друг за другом через каждые несколько минут, то сильнее, то слабее.

Доктор Теривье, посетивший больного утром и несколько раз звонивший в течение дня, приехал около девяти часов вечера. Когда он вошел в спальню, г-н Тибо бился с такой яростью, что Теривье бросился на помощь дежурным, так как они совсем ослабели. Он хотел схватить его за ногу, но промахнулся и получил такой толчок, что сам еле удержался. Трудно было понять, откуда у больного старика такой огромный запас жизненной мощи.