Потом дух переживает некую «пору сна», то есть отдыхает от треволнений прежней жизни; постепенно к нему возвращается бодрость и он начинает осваиваться на новом месте. Таким образом, дух, по Дойлу, – это тот же самый и такой же человек, каким он был прежде, – «со всеми его достоинствами и недостатками, мудростью и глупостью, так же как и его внешностью»; а поскольку среди нас глупцов и людей невежественных, к сожалению, хоть отбавляй, то стоит ли удивляться, почему некоторые духи, явившись на сеанс, мелют вздор. (В другой книге Дойла об этом сказано очень мило и убедительно: «Они (духи. – М. Ч.) иногда говорят такие глупости! – Умирают всякие, а не только те, что семи пядей во лбу. На том свете не умнеют».)
Если есть бестолковые и глупые духи – значит, есть и злые и подлые; неужели все они живут в тех же условиях, что и добродетельные духи? А как же наказание? «Понятие об аде, я должен сказать, вообще отпадает, как уже давным-давно оно выпало из мыслей всякого разумного человека. Эта одиозная концепция выражает собой такой взгляд на Создателя, который по сути дела есть не что иное, как богохульство. <...> Не существует ада как места особого и постоянного. Но идея искупления, очищения страданием, т. е. чистилища, подтверждается сообщениями с того света. Без такого наказания в мире не было бы справедливости, ибо невозможно помыслить, чтобы, к примеру, у Распутина и у отца Дамиана была та же самая участь». Но чистилище доктора Дойла – не тюрьма; это – школа или, быть может, больница, где безнравственные духи с помощью духов-специалистов проходят более или менее длительный (в зависимости от тяжести диагноза) курс самоусовершенствования, а по завершении его – присоединяются ко всем остальным.
Духам в их мире хорошо, они счастливы, но те из них, кто оставил в нашем мире любимых, сильно тоскуют по ним и жаждут общения. Духи, разумеется, работают (в сфере наук и искусств преимущественно); они завтракают, обедают, ужинают, а некоторые из них пьют (умеренно) и курят. Они живут семьями и сообществами, как и мы; но бывшие муж и жена вовсе не обязаны продолжать жить вместе, если им не хочется. «Мужской дух находит свою настоящую подругу, хотя там и нет сексуальности в грубом смысле слова и нет деторождения».
В «Троих» дети спрашивали у доктора, есть ли на том свете игрушки; он отвечал, что игрушек там много, очень много. «В том мире жизнь по сути преимущественно духовная, как в этом она телесная. Всепоглощающие заботы о еде, деньгах, всевозможные вожделения, боль и тому подобное исходят от тела и потому там отсутствуют. Музыка, искусства, интеллектуальное и духовное знание значительно обогатились, и развитие их продолжается. Люди одеваются, как и следовало ожидать, поскольку нет никаких причин отказываться от скромности и приличий в новых условиях. А тело наше там представляет собой точную копию нашего земного тела, но в его наилучшем виде, т. е. молодые мужают, а старики молодеют, и все, таким образом, пребывают в поре расцвета сил». На существовании тела Дойл особо настаивает: «Но если бы у духов не было тела, подобного нашему, и если бы при переходе туда мы теряли свою индивидуальность, то говорите тогда что угодно, но это означало бы, что мы перестаем существовать. Что матери за радость, если ей явится некое светозарное и безличное существо, купающееся в лучах славы? Она скажет: „Нет, это не мой сын. Я хочу видеть его золотые локоны, его улыбку, его столь милые мне жесты“. Вот чего она хочет, и именно это, я уверен, она и получит.» Малышка Джин сказала отцу, что отказывается идти в рай, если там с нею не будет ее любимого Червячка. Разумеется, он будет там!
Воображаемый оппонент замечает Дойлу, что христианская религия и так дает веру в бессмертие души – зачем нужно подтверждать ее показаниями духов? На это доктор отвечает, что традиционные религии потому и воюют друг с дружкой, что все они основаны на слепой вере; спиритическая же религия – единственная, которая основана на уликах и показаниях свидетелей. Спиритизм не верит: он наблюдает факты и анализирует их с помощью логики – тут уж, извините, двух мнений быть не может, и потому именно спиритическая религия способна примирить всех, кроме разве что безнадежных глупцов. Спиритизм – единственная теория, примиряющая религию и науку; его откровения не приписываются древним пророкам или каким-либо очевидцам, жившим в глубокой древности и само существование которых представляется мифом и может быть законно взято под сомнение. Они были удостоверены учеными. Дуглас Хоум летал по воздуху, это видели десятки уважаемых и почтенных людей. Предметы двигаются, столы вращаются, призраки материализуются и расхаживают по комнатам, поют и играют на музыкальных инструментах, медиумы выделяют эктоплазму, которая вполне материальна и приятно пахнет озоном. Религия, в которой нет места вере, – да религия ли это? Хотя книга Дой-ла и называется «Откровением», мир духов автор постигает методом отнюдь не откровения, а исключительно научного – во всяком случае, наукообразного – познания, где единственным критерием истины является практика; иной мир дает о себе знать самыми что ни на есть материальными проявлениями.
И при всем при этом, если по отношению к традиционному христианству Дойл был настроен в общем довольно дружелюбно, то в адрес другого соперника – материализма – высказывался куда более уничижительно. Газеты он назвал «материалистическими и невежественными», Евангелие исказили «злоупотребления людей и материализм», и вообще «Откровение будет фатальным лишь для одной из этих религий, или, если угодно, философских систем: для материализма». Он, правда, тут же добавил, что вовсе не питает к материалистам, которые, на его взгляд, «как организованная группа серьезны и моральны, быть может, как никакая другая», ни малейших враждебных чувств; просто «само собой разумеется, что коль скоро дух может существовать и действовать без материи, то сам принцип материализма рассыпается в прах, повлекая за собой крушение всех вытекающих из него теорий». Материя исчезла, а энергия осталась! Что-то знакомое, где-то мы все (за исключением молодого поколения) об этом читали. А вот доктор Дойл «Материализма и эмпириокритицизма» не читал – иначе бы он понял, что критика его направлена в адрес не материализма как такового, а только лишь старого механистического материализма; и коль скоро существование своих духов он подтверждает исключительно доказательствами материального порядка, то, стало быть, они материальны по своей сути и являются новым, пока что неизвестным науке видом объективной реальности, данной нам в ощущениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
