Когда она со стоном пришла в себя, чуть не захлебываясь рвотой, вокруг уже стемнело. Отовсюду слышались шорох, писк, скрип могучих деревьев, в кромешной темноте ничего нельзя было разглядеть. Китти на четвереньках подползла к громадному дереву, забилась в дупло и решила дождаться утра, а потом попытаться найти дорогу к поселку. Дерево, которое дало ей приют, обвивало какое-то ползучее растение толщиной с талию Китти.
На следующий день она не решилась покинуть дупло и, хотя слышала голоса, не откликнулась, боясь, что ее ищет беззубый незнакомец. Китти и сама не понимала, почему с наступлением сумерек вдруг решила подать голос. Едва она позвала на помощь, кто-то отозвался: «Китти, Китти!» Она не знала, кто зовет ее, но почему-то вспомнила красавца, который помог ей выбраться на берег.
Ее нашел человек, очень похожий на того красавца. Волосы незнакомца были коротко подстрижены, серые глаза поблескивали, улыбка оказалась обаятельной, а зубы – целыми и белоснежными. Больше Китти ничего не успела разглядеть, но когда незнакомец протянул руку, взялась за нее, почему-то вновь вспомнив человека, который помог ей перепрыгнуть из шлюпки на камень и навсегда врезался в ее память. Уже на дороге Китти обнаружила, что ее спутник старше того красавца на берегу. Впрочем, несмотря на разный цвет волос и оттенок кожи, эти двое могли быть братьями. Придя к этому выводу, Китти доверилась незнакомцу и послушно зашагала рядом с ним.
– Ты замерзла, – произнес Ричард. – Пожалуйста, возьми мою рубашку. Я вовсе не хочу обидеть тебя, Китти, но мне придется одеть тебя самому.
Китти слишком устала, чтобы сопротивляться, поэтому послушно стояла, пока Ричард снимал рубашку, продевал ее руки в рукава и завязывал полы узлом на поясе.
– Так теплее?
– Да.
Каким-то образом ей удавалось передвигать ноги, пока они не достигли последнего участка дороги, сбегавшего с крутого склона холма в долину, где виднелись огоньки размером с булавочную головку. Внезапно Китти споткнулась и рухнула на землю.
Бросив факел, Ричард поднял спутницу и взвалил ее себе на плечи, ухватив за запястья одной рукой, а за ноги – второй. Он шагал так уверенно, словно вокруг было светло, как днем. У подножия холма стоял дом. Подойдя к нему, Ричард постучал в дверь ногой.
– Стивен! – позвал он.
– Боже мой, Ричард, ты воруешь женщин? – ахнул появившийся на пороге мужчина, в глазах которого плясали насмешливые огоньки.
– Прошлую ночь эта бедняжка провела в лесу близ залива Каскад. Какой-то ублюдок напал на нее и отнял вещи. Будь другом, проводи меня домой.
– Давай я понесу ее, – предложил Стивен. – Ты, должно быть, выбился из сил.
«Да, да, понеси меня!» – безмолвно взмолилась Китти. Но Ричард Морган покачал головой:
– Мне пришлось нести ее только от последнего холма. У нее полно вшей. Просто проводи нас до дома.
– Подумаешь, вши! Вноси ее, – скомандовал Стивен, приоткрывая дверь пошире. – Дома тебе придется разводить огонь да еще готовить еду – ты же сегодня собирался поужинать со мной. Да входи же, Ричард! За последние два дня я притерпелся к паразитам. – Мельком взглянув на лицо Ричарда, Стивен почувствовал, как у него дрогнуло сердце. Кто знает, как и почему к человеку приходит любовь? Стивен понял, что Ричард шагнул навстречу своей судьбе, как это сделал он сам на палубе «Александера». – Уха уже готова. Нашей гостье не повредит бульон.
– Первым делом надо избавить ее от вшей. Больше всего она нуждается в купании и чистой одежде. У тебя найдется горячая и холодная вода? Или попросить ее у Оливии Лукас?
– Воды достаточно, но нет ни лохани, ни гребня, чтобы вычесать ей волосы. Может, Оливия одолжит их тебе.
Ричард вышел, оставив Стивена наедине со своей находкой. Китти уже пришла в себя настолько, что благоговейно воззрилась на хозяина дома самыми удивительными глазами, какие он когда-либо видел, – глазами цвета эля с темно-коричневыми точками вокруг зрачков, опушенными густыми, такими светлыми ресницами, что только блеск выдавал их присутствие. У этой исхудавшей, с овальным лицом, некрасивой, если не считать огромных глаз, девушки был типичный для англичан крупный нос и выдающийся вперед подбородок.
Стивен поставил стул посреди комнаты и предложил ей сесть.
– Я Стивен Донован, – произнес он, зачерпывая из котелка уху и наливая ее в миску. – А как зовут тебя?
– Кэтрин Кларк, Китти, – ответила она и улыбнулась, показав ямочку на левой щеке и ровные зубы, покрытые желтоватым налетом – признак длительной морской болезни и голодания. – Я помню, это вы помогли мне подняться по склону.
– Как и полсотне других женщин. Расскажи мне о человеке, который ограбил тебя.
Успокаиваясь с каждой минутой, Китти начала рассказ. Ей было уютно в этой чистой кухне-гостиной, где стояли стол, несколько изящных стульев, кухонный стол, еще один столик, служивший письменным. Отполированные стены были украшены тремя огромными клыкастыми челюстями неизвестного зверя, на письменном столе стояли шахматы и чернильница, тут же лежали перья и бумага.
– Это был светловолосый мужчина. У него нет четырех передних зубов.
– Том Джонс Второй, это ясно как день, – отозвался Стивен и подал ей миску. – Пей.
Едва Китти глотнула горячего бульона, на ее лице возникло выражение наивысшего блаженства. Она жадно осушила всю миску и протянула ее хозяину.
– А можно еще немножко, мистер Донован?
– Просто Стивен. Немного погодя ты получишь еще, Китти. После голодания нельзя сразу набивать желудок. В море тебя часто тошнило?
– Постоянно, – призналась она.
– С завтрашнего дня начни чистить зубы золой из очага, иначе они сгниют. На зубах накапливается налет, который разрушает их.
– Простите, что я принесла сюда вшей, – пробормотала она.
– Не надо извиняться, детка. Ричард добудет тебе новую одежду, а старую мы сожжем. Но пожалуй, волосы придется остричь, если ты согласишься. Не наголо, а просто подрезать покороче.
Китти вздрогнула, но послушно кивнула.
Вернулся Ричард с жестяной лоханью и охапкой одежды.
– Оливия Лукас – настоящее сокровище, – сообщил он, ставя лохань на пол и вынимая из нее содержимое. – Китти уже рассказала тебе, что с ней случилось?
– Да. На нее напал Том Джонс Второй. Ошибки здесь быть не может.
Двое мужчин наполнили лохань горячей водой и развели ее холодной, действуя так слаженно, что ошеломленная Китти решила, что они и вправду братья.
– Раньше ты часто мылась, Китти? – спросил Ричард. Задать этот вопрос более деликатно он не сумел: судя по виду Китти, за всю жизнь она не мылась ни разу.
– Да, конечно. Не знаю, как благодарить вас, мистер Морган. С тех пор как я покинула «Леди Джулиану», мне ни разу не удалось помыться. На корабле мы следили за чистотой, ни у кого из нас не было вшей. Если вы дадите мне ножницы, я сама остригу волосы, – добавила она, говоря вежливо, с заметным акцентом, который выдавал в ней уроженку Суррея или Кента.
