фантастики был предателем? Быть такого не может!
- А, я и не говорю, что он был предателем, - спокойно ответил коллега, - он был профессиональным разведчиком и работал против СССР.
- Что теперь ты государственную тайну выдаешь? – не поверил я, и ехидно добавил, - меру даже во вранье знать надо.
- Какая тут тайна?! И у нас и у них об этой тайне давно знают, а чтобы скандала и ненужной шумихи избежать, дело огласке и не предавали.
- Ты еще скажи, что сам это дело вел! – уставился я на него.
Немолодой полноватый мужчина в светленьких чуть помятых джинсах в белой плохо проглаженной рубашке с короткими рукавами, иронически мне улыбнулся.
- Я был в составе оперативной группы, которая занималась расследованием этого случая, - все еще усмехаясь пояснил он, и лениво:
- Пойду себе пивка закажу.
И шаркая подошвами сандалий ушел к стойке бара заказать себе разливного пойла.
Мы познакомились, когда я преподавал гражданское право в университете, а он там же читал курс лекций по криминалистке и оперативно – розыскной деятельности. Представляя его преподавателям, ректор коротко сказал, что он имеет большой опыт работы в следственных органах и до выхода на пенсию служил в КГБ СССР[3]
Мы работали на разных кафедрах. Общих интересов не было. К общению с ним я не стремился. При встречах здоровались, вот собственно говоря и всё.
Наш коллега - преподаватель, отмечал юбилей. Как водится в кафе был накрыт стол с большим количеством спиртных напитков, собрались все работники факультетов. После юбилейных тостов, хорошо выпили, закусили, еще раз выпили, и все присутствующие преисполнились любви и дружбы ко всему сущему.
Веселый, хорошо поддатый я вышел из кафе на улицу освежиться и покурить, бывший чекист вышел за мной.
-Вы служили в …? – назвав воинскую часть и закуривая, спросил он.
-Допустим, - настороженно ответил я.
Я никогда не любил афишировать место своей службы. На работе о ней не рассказывал, а подробных анкет в то время при трудоустройстве, уже не требовали.
- Что тут допускать, - негромко рассмеялся подвыпивший отставной «козы барабанщик» и чекист, называя воинскую часть, в которой я служил и место ее дислокации.
-А твоё, собственно говоря, какое дело, где я служил и что делал? – начал грубить я.
Вот за это показное «всезнайство» я сотрудников из Контор Глубокого Бурения[4] и не люблю. Вечно они лезут, туда, куда их не просят.
-Могу успокоить твою чекистскую душу, Родину я не предавал, - раздраженным вызывающе пьяным тоном брякнул я и отвернувшись хотел вернуться в кафе.
-А разве я такое сказал? – заметно удивился он, - Я был там в составе оперативной группы КГБ и по линии контрразведки по вашей части контролировал реализацию оперативной информации, там в рапортах твоя фамилия и позывной несколько раз мелькнули, ты же в разведке служил, вот и я поинтересовался, ты это, или твой однофамилец.
-Какое еще дело? – резко повернувшись в его сторону начал трезветь я.
Он назвал несколько боевых операций в которых я участвовал в составе десантной роты.
Я хрипловато засмеялся. В разведке я не служил, а был самым обычным рядовым солдатом срочной службы. Так что извиняйте гражданин чекист, но вам в рапортах предоставили недостоверную информацию.
- Ну как же, - развел руками отставной чекист, - разведку местности - рекогносцировку проводил, языков брал, авиационным наводчиком был, а все это войсковая разведка.
Ответить я не успел, женщины звали нас обратно, они хотели танцевать и мы вернулись в помещение.
За столами коллеги – преподаватели выпивают и закусывают, в зале танцуют, болтают о работе, о семьях, о деньгах. Радостным фоном к общим разговорам звучит легкая танцевальная мелодия. Жизнь. Нормальная человеческая жизнь. Хоть и не такая, о которой мечтал на войне, но тоже ничего, жить можно. Слава Богу, что нет в ней крови раненых и убитых в скоротечных схватках людей.
Чекист поднял стакан до краев налитый водкой и предложил мне:
- Давай за ребят и за «дела давно минувших дней».
Выпили, до дна.
Вот так мы и подружились. Товарищ мой кроме общего для нас воспоминания, про службу особенно не рассказывал, только заметил, что был оперативным работником и служил в контрразведке.
-Уф! Какая жарища! Попей пивка холодненького, - предложил мне коллега, вернувшись из бара и поставив на столик емкие пивные бокалы с холодным, запотевшим, пивом.
-Лучший напиток в жару, это горячий чай, желательно зеленый, - машинально заметил я, и без перерыва продолжил прерванный разговор:
-Я не верю, что он, - я похлопал по обложке книги, - был иностранцем и нелегалом разведчиком. Можно прекрасно изучить язык, свободно на нем говорить, но так великолепно писать повести и рассказы на русском языке, иностранец не в состоянии.
-Ты почти дословно повторяешь слова моего первого начальника, - засмеялся коллега, отхлебывая из высокого бокала пиво, - он тоже не поверил, что твой подзащитный иностранец. Только наши эксперты установили, что тексты написаны не уроженцем России, а иностранцем. Что же касается: может не может. Английский писатель Джозеф Конрад[134], был поляком, в детстве жил в Российской империи, а книжки сочинял на английском языке и очень неплохо у него получалось. Пушкин, Лермонтов, Толстой свободно писали стихи и прозу на французском языке. Экспертная группа, составленная из филологов и психологов,дала однозначное заключение. Стиль мышления, метод и логика изложения принадлежит человеку англосаксонской культуры.
-И вы, основываясь на этой спорной экспертизе, туфте, проще говоря, установили, что он шпион? Это же ерунда! – насмешливо рассматривая пьющего пиво товарища хохотнул я.
- Вовсе нет, - поставив бокал на стол, он скупо и коротко как на семинарах по оперативно – розыскной деятельности стал разъяснять:
- Эта экспертиза была только одним из доказательств, там ещё много других фактов было. И все они неопровержимо доказывали, что Антон Иванович Ефимов, был профессиональным разведчиком и работал против СССР.
- Это ложь! Я тебе не верю, - я с возмущением смотрел на отставного чекиста, - Он чем - то власти не угодил, вот вы его память и порочите. У вас в КГБ специальный отдел был по распространению слухов, вот ты мне эти басни и повторяешь.
- А какой смысл, мне это делать? Особенно сейчас, - чуть пожав плечами, совершенно спокойно отреагировал на мое возмущение коллега и договорил:
- Я давно в отставке. СССР больше нет, КГБ тоже. Что же до памяти, так
