Эта широкая, двухметровая полоса была одновременно и аэродромом для прилетавших сюда самолетов. Но если раньше остров посещали исключительно транспортники ВВС, использованные по заявкам секретных служб, то в последнее время на острове гнездилась одна только специальная эскадрилья знаменитой транснациональной корпорации «Грузовые перевозки Грасса».
Правда тогда, когда еще только возводился военными этот их секретнейший объект, никто не мог предугадать, что появится и на них управа. Много позже «стали на крыло» самолеты-невидимки «Стелтсы», оснащенные ракетами, способными взрываться глубоко под землей, предварительно пробив любую защиту.
Ну, а бессильная перед ними, несколько отставшая от современнейших разработок, система противовоздушной обороны, окончательно обрекла обитателей острова на гибель.
Только и сумел суперкомпьютер штаба обороны острова, что отомстить за свою гибель «Летучей мыши» полковника Сэма Донована. Да и то лишь потому, что атаковал он воздушный объект днем и без обязательного соблюдения «Стелтсом» полной маскировки от наземного врага.
Все же зря полковник Сэм Донован полагал:
— Это место просто рядовой полигон, каких много и проводит он учебную атаку.
Иначе не поймал бы его в электронные клещи своих самонаводящихся ракет главный компьютер воздушной защиты частной собственности дона Луиса.
Бомбардировщик уже падал в океан полыхающей кометой, а в глубине островной толщи все рвались и рвались выпущенные им сверхточные бомбы и, наведенные лазерным лучом, ракеты.
Так предполагал Бьенол, оценивая последствия атаки с воздуха.
Понимал он и то, что можно лишь в кошмарном сне воссоздать полную картину вспучившейся ленты взлетной полосы, под которой бушевала пожирающая всё стихия тротиловой начинки гостинцев «Стелтса».
Когда обходили свои, так внезапно доставшиеся им островные владения, робинзоны поневоле, — Бьенол и Алик то и дело были вынуждены преодолевать вздыбившиеся из-под грунта «на попа» целые глыбы бетона, вывороченные страшной силой авиабомб.
В одном месте Бьенол, что называется, с помощью интуиции, почувствовал неладное и даже предостерег своего спутника от возможной опасности.
— Давай-ка, Алик, уйдем с тобой отсюда поскорее, — для надежности он даже крепко взял того за руку, маня за собой, прочь и подальше с этого опасного места. — Мне здесь явно не нравится.
Указанное им пространство внушительной плешиной выделялось в зарослях. Желтела песком в зелени растений, опутавших остров за минувший год.
— Да и кто мог помешать буйной растительности? — полагал пришелец, ведь на острове, до их появления, теперь не было никого, кроме подвергшихся генетической мутации обезьян из питомника покойного, видно, доктора Лериха.
А уж они-то довольствовались лишь яркими, сочными, и лакомыми на обезьяний вкус, плодами переродившихся деревьев.
Не то, что было здесь, где неведомая сила помешала разрастись, как было повсеместно, буйной тропической растительности.
Инопланетянин Бьенол и без дозиметра догадался и тут же сообщил своему спутнику:
— Какая цель досталась в этом месте секретного острова наводчику бомбардировщика?
Именно здесь песок, нанесенный ветрами, засыпал страшное жерло взорвавшегося реактора.
Жесткая радиация, выйдя из развалин атомной станции, на сотни лет выжгла из пятачка земли способность рожать любое подобие живой клетки. Да и на границах мертвой зоны тропическая растительность окончательно потеряла привычные очертания.
К путникам хищно тянулись кривые стебли.
Ядовито-зеленая окраска мясистых листьев отпугивала резким ядовитым ароматом. А необычно зазывные на вид соцветия, имея, однако, отталкивающий терпко-зловонный сладковатый запах, совсем не прельщали собой даже вездесущих рыжих обезьян.
Беспокойные создания, до этого неотступно следовавшие за путниками, они теперь остались далеко позади, не решаясь следовать за людьми.
Приматы, несколькими рыжими стайками, озабоченно выглядывали из зарослей. Внимательно следили за тем, как непонятные им существа Бьенол и Алик смело шагали по открытому пространству, залитому полуденными лучами жгучего солнца.
Путешествуя без дополнительной защиты, Бьенол, впрочем, особо не опасался за себя и за Алика. Им сила необычных возможностей кровеносной системы подарила надежный иммунитет:
— В том числе и от радиации.
Потому, можно было не опасаться даже столь мощного фона, исходившего от выкинутых на поверхность кусков графитовых блоков и пакетов ядерного горючего.
Да и животные, судя по всему, могли бы не бояться, как и их «братья по крови». Только в силу инстинктов, требовавших поостеречься, они панически избегали того места, где когда-то под землей был атомный реактор.
Но и люди, видя опасения обезьян, сочли за лучшее и для себя в будущем эту песчаную плешину в зарослях пальм тоже обходить стороной и как можно дальше!
Обосновав это здравым смыслом, которого была полна речь, как обычно предусмотрительного и рассудительного Бьенола:
— Сунемся сюда лишь в том случае, если мошкара совсем одолеет или обезьяны, а так — ни ногой!
У него имелся надёжный союзник, обычно полностью разделяющий решения старшего товарища, но в этом случае не удержавшийся и от собственного мнения.
— Как скажешь! — грустно улыбнулся над их положением, не утративший и теперь своей обычной самоиронии, Алик. — А мне не страшны никакие обезьяны с мошкарой, пусть лучше они меня боятся.
И даже решительно замахнулся на невидимого здесь, на радиационном поле, врага пальмовой веткой, которой вооружился еще в роще, перед их выходом на открытое пространство.
Но дни, между тем, шли за днями. И островитянам пора было подумать и о том:
— Как выбраться с этого проклятого места к людям?
Пожар, возникший в подземных лабораториях и жилых помещениях, островного исследовательского центра сделал своё пагубное дело. После той, как оказалось, спасительной лично для мутантов, бомбежки, огонь перекинулся наружу, где изрядно проредил и пальмовую рощу, прежде маскировавшую вытяжные конструкции.
Изучив окружающую среду, Бьенол уже успел убедиться в том, что нынешняя растительность оказалась, хоть и густой, но совсем не годилась для сооружения плота:
— Пусть даже самого простого, а не только способного выдержать двух пассажиров и запас продовольствия и воды, необходимый в долгом пути через океан к ближайшему населенному берегу.
Но еще оставалась надежда, отыскать что-либо стоящее.
— Вот из этой пальмы что-то и получилось бы! — кивнул Бьенол, наткнувшись как-то на обгоревший пень. — Вздумай мы плыть отсюда еще год назад.
Он покачал головой:
— А теперь…
И даже расстроено махнул рукой:
— Остались одни головешки!
— Да, горело здесь все и впрямь хорошо! — поддерживая его, рассудил Алик. — Только вот одного не могу понять — как в таком аду удалось выжить макакам?
В ответ Бьенол лишь грустно улыбнулся:
— Как и нам с тобой.
И тут же сетелянин напомнил о недавнем прошлом:
— Ты что, забыл, что теперь все мы здесь — братья, раз в жилах течет одна кровь.
Он еще и засмеялся, пораженный откровенной детской наивностью своего юного спутника:
— Все же средство, Алик, из моей, да и твоей тоже крови проклятый доктор Лерих отыскал могучее.
Пока ему было трудно судить обо всех результатах научного поиска приспешника мафии, но они и без того впечатляли:
— Не знаю, что бы было, окажись он и теперь во власти над своим открытием.
Спорить здесь было невозможно.
— Действительно, Бьенол, такую армию как мы с тобой, да вот эти «рыжики», ничем не одолеть! — вынужден был признать и Алик Колен. — А он собирался править всем миром, о чем и откровенничал на последнем телевизионном сеансе.
Когда все вокруг было ими исхожено и внимательно изучено, пришелец Бьенол отважился еще на один шаг:
— Знаешь, Алик, пора бы заглянуть и вниз!
Увидев, вдруг мелькнувший, былой страх в глазах ребенка, попытался его по-другому заинтересовать своим предложением:
