class="p1">Прибравшись в приемной, Пишта усаживался, как всегда, перед столиком и начинал рассказывать о том, что видел, что слышал дома или в трамвае, или о том, что ему пришло на память. Он любил все приукрасить, однако ж рассказы его были скорее печальные, чем веселые. Барбала внимательно слушала подростка и отвечала медленно и монотонно:
— Да, да… Но что поделаешь, такова жизнь…
Стемнело. В распахнутую дверь приемной влетал ветерок хоть и с угольной пылью, но все же благоуханный и убаюкивающий. Доносился шум станков, свист маневрового паровозика…
Вдруг позвонили: Барбалу Катона срочно вызывали в заводскую канцелярию.
Вернулась она взволнованная — судя по тому, что говорила еще медленнее, чем обычно.
— Пишта, сынок… В канцелярии сыщики сидят. Ищут какого-то дезертира… Йошку Франка… Говорят, будто он под фамилией Ковача работает здесь, на заводе. А по расчетным ведомостям такого не обнаружили. Теперь сыщики ничего понять не могут. Спросили меня, не слыхала ли я про него. Я сказала, что не слышала. Они теперь пойдут по всем цехам. Как вы думаете, Пишта, кто это может быть?
Лицо мальчика посерело. Пиште стало дурно. Он сел, ловя ртом воздух.
— Что такое? — спросила сестра милосердия. — Вы знакомы с ним? Он здесь работает? Кто это? Хорошо еще, что сыщики не вас позвали.
Пишта мучился, не зная, что делать. До сих пор он даже имени Йошки Франка не произносил — это было строго запрещено. А теперь? Теперь придется сказать, иначе Йошку заберут. Если ничего не скажешь, то и помощи не жди…
— Тетя Барбала… Он… он уже целую неделю работает в большом цеху у автомата… в группе Каруласа… Теперь… теперь… под именем Ласло Надя… Что нам делать?
— Это Ласло Надь? — глухо и с ужасом произнесла сестра. — Неужто Лаци Надь?
— Да. А этого имени не называли?
— Нет.
— У них и фотография есть?
— Нет. Мне они, во всяком случае, не показывали.
— Тетя Барбала, Йошку надо спасти! Сейчас же!..
— Да… да… Но что поделаешь… — Она замолчала.
Молчание длилось не больше десяти секунд, но для Пишты они проходили томительно долго.
— Тетя Барбала, тетя Барбала! — дважды поторопил он ее.
— Послушайте, — медленно заговорила сестра милосердия. — Снимите халат… Зайдите в большой цех… Только осторожно. Чтоб никому не бросилось в глаза.
— Хорошо! — промолвил Пишта и так торопливо скинул халат, будто он вдруг загорелся на нем.
— Пишта, сынок… Осторожно!..
— Тетя Барбала, будьте спокойны… Я к нему не подойду… Там работает еще и другой товарищ. Янош Коронги. А его сыщики не вспоминали?
— Нет.
— Тогда и вы забудьте о нем… Я думаю… Я думаю, пусть Йошка Франк придет сюда… И… и… и… мы с вами, тетя Барбала, вынесем его на носилках.
— А как? Они же предупредили вахтера.
— Но называли-то Эндре Ковача, не Ласло Надя. А заболел Ласло Надь. Он может выйти. Дизентерия. Пищевое отравление. Аппендицит. Пожалуйста, срочно подберите ему болезнь и напишите направление.
— Хорошо… Но теперь бегите!
Пишта помчался по темному двору, освещенному лишь окнами цехов и июньской полной луной. Теперь все ему казалось грозным, даже маленький паровозик, который, словно ворча на кого-то, маневрировал, посвистывал и так скрежетал буферами, будто чьи-то кости ломал.
Пишта вернулся через несколько минут. Вскоре появился и Йошка Франк. Он мгновенно сообразил, о чем идет речь, и согласился с планом Пишты. Послушно лег на носилки. Его укрыли одеялом. Барбала Катона взялась за передние ручки, Пишта — он был снова в халате — подхватил носилки сзади, и они пошли к проходной. Пиште вспомнилась железная койка. В тот вечер так же светила луна, и он чувствовал такую же тревогу.
— Карета уже подъехала? — тихо и монотонно спросила сестра милосердия у вахтера.
— Какая карета?
— Из «Святого Иштвана». Тяжелый случай пищевого отравления.
— Кто это? — сонным голосом спросил вахтер, ткнув пальцем в сторону носилок.
— Ласло Надь… Вот направление.
— Тащите…
— А карета уже прибыла? — еще раз спросила предусмотрительная сестра.
— Что я вам, мальчик на побегушках! Сами смотрите. — И отворил дверь на улицу. Выпустив их, вернулся в свою каморку и задремал опять.
Пишта с Барбалой тащили носилки шагов пятьдесят. Потом Йошка спрыгнул с них, и Пишта сказал:
— Ты передай через Мартона, где мне найти тебя.
— Ладно. Но с вами-то что будет?
— Ерунда, не важно! — лязгнул зубами Пишта. — А ну, смывайся!
Йошка Франк быстро чмокнул Пишту, потом Барбалу Катона, которая только тогда ответила на неожиданный поцелуй, когда Йошка Франк был уже совсем далеко.
— Да, да… Ничего не поделаешь, такова жизнь…
4
Обыскав большой цех, сыщики выяснили, что не хватает одного рабочего. Имя его удалось установить лишь после долгих проволочек. Рабочие придурялись, как только могли, говорили наперебой, перебирали самые различные имена и только, когда уже не было иного выхода, кто-то назвал Ласло Надя. Но сыщики не поверили, продолжали расспрашивать, а спасительные минуты летели одна за другой.
— Куда он делся? Когда ушел?
— Откуда нам знать? Может, в нужнике сидит?
— Так долго?..
— Что ж, всяко бывает…
Сыщики прошли сперва в заводскую уборную, потом к вахтеру.
— Ласло Надь вышел сейчас с завода?
— Ласло Надь? — тупо переспросил разбуженный вахтер и разыскал бумажку. — Да…
— Когда?
— Да уж с полчаса… Тяжелое пищевое отравление, — прочел он по бумажке.
— Чтоб вас тяжелая кондрашка хватила!.. Говорили же вам: глядите в оба!
— Уж извиняйте, но только его на носилках притащили из приемной. Вы-то ведь искали Эндре Ковача.
Через минуту сыщики были уже в приемной. Сестра милосердия и Пишта как раз с невероятным усердием перевязывали пострадавшего рабочего.
— Куда вы Ласло Надя девали? — набросились на них сыщики.
— Подождите! — медленно и с таким укором ответила сестра, будто во время сложной операции ей задали неуместный и глупый вопрос — вроде того что: «Когда будет масленица?»
— Отвечайте немедленно!
— А вы не видите, что я рану перевязываю?
— Не вижу! — злобно рявкнул сыщик.
— Жаль, — ответила сестра. — Это надо видеть.
— Куда вы отправили Ласло Надя? — заорал сыщик уже во всю мочь.
— В больницу святого Иштвана! — ответил вместо Барбалы Пишта, громко потянув носом.
— Телефон больницы!
— Пишта, посмотрите…
Пишта, хотя и помнил номер наизусть, долго возился с телефонной книжкой.
Несколько минут спустя приемная огласилась еще более страшным криком:
— В больницу святого Иштвана повезли?.. А там ничего не знают?!
— Как это может быть? — кротко спросил Пишта. — Ведь мы же сами посадили беднягу в карету.
— Он был без сознания, — добавила Барбала.
— Его тошнило все время, — промолвил Пишта.
И Пишту и Барбалу сыщики захватили с собой, но оба они так упорно твердили одно и то же,
