Первый из рыцарей королевы встал лагерем и разослал десятки патрулей во все стороны, пытаясь собрать сведения об армии, которой до сих пор не было. Но он не мог ждать, пока ему станет известно все. Он должен был исполнить печальную обязанность — худшую, какая только может лечь на плечи командира.
Взвешивая каждое слово, с большой осторожностью излагая свои догадки и предположения, но без обиняков признаваясь в поражении и понесенных потерях, он продиктовал доклад для ее королевского высочества княгини-регента в Роллайне, от которой всего лишь день назад получил пространное письмо.
43
Гонцы, присланные с двух сторон света, почти одновременно привезли похожие известия: Эневен, а точнее, его брат Кенес, потерпел поражение у реки Меревы от каких-то неизвестных войск; Йокес проиграл сражение возле пущи, потерял власть над ее краями и отступал к Нетену, ведя ожесточенные лесные бои.
Сухой доклад командира войск Сей Айе разозлил княгиню Эзену, поскольку в нем присутствовали только данные о собственных (невысоких) потерях, оценки потерь противника (вдвое или трое выше) и по-военному краткое изложение ситуации. Йокес считал возможным задерживать продвижение врага еще в течение нескольких дней, но полагал, что удержать Нетен вряд ли удастся. Кроме того, он предупреждал о возможности появления отрядов вражеской конницы под Роллайной и просил подкрепления, особенно пехоту. И больше ничего. Столь же грозно, и притом куда более удивительно, звучали известия от Эневена. Вождь Ахе Ванадейоне описал картину проигранного сражения, следовавшую из рассказов его участников, но благоразумно добавлял, что донесения о численности вражеской армии наверняка преувеличены, поскольку войска победителей всегда множатся в глазах побежденных. По его оценкам, у имперских имелось около десяти тысяч хорошо вооруженных и обученных солдат, большинство из которых составляла легкая пехота, поскольку слова о бесчисленных лучниках, засыпавших отряды сущим градом стрел, повторялись почти в каждом рассказе. В заключение он писал о том, что намерен выступить на Армект немедленно, как только соберет более точные сведения о противнике. Однако он предупреждал, что враг может направить конницу к Роллайне, и признавал, что со своей тяжелой рыцарской армией не сможет успешно тому противостоять.
Ее высочество княгиня-регент, которую непрерывная полоса успехов несколько лишила чувства реальности, сразу же почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Было совершенно ясно, что когда вести о поражениях дойдут до Роллайны, позиция многих столичных родов сразу же может стать намного более жесткой. Согласиться с властью того, кто почти наверняка выиграет войну и будет править в Дартане, — одно дело. Поддерживать женщину, которую через неделю-другую легионеры империи выволокут из тронного зала, — совсем другое. По возвращении в Роллайну князь — представитель императора мог не найти никаких причин, по которым приспешники смутьянки и мятежницы должны были бы и дальше хозяйничать в его столице, да и вообще где бы то ни было; возможно, в имперской казне лежало еще достаточно серебра, чтобы его хватило на содержание нескольких десятков человек, сидящих в тюремных крепостях (вряд ли это слишком большие суммы). Эзена поняла, что для нее не может быть и речи об отъезде из Роллайны хоть куда-нибудь, поскольку есть риск никогда туда не вернуться. И она испугалась. От нее ничего не зависело, а именно этого она больше всего боялась. Столь тяжко добытый трон должны были для нее сохранить Йокес и Эневен. В данной ситуации она даже мало чем помогла бы им. Еще вчера она была вправе требовать выставить пять или восемь новых отрядов, дать денег на финансирование войны, а уже завтра как бы не оказалось, что кто-нибудь выставит отряд против нее…
Слушавший все это Готах пытался ее успокаивать. Нет ничего плохого в том, чтобы снова отступить в тень нейтралитета, доказывал он, но до того, чтобы за нее высказались Дома, стоящие на стороне империи, было еще далеко. Зато он соглашался с мнением, что Йокес и Эневен не могут себе позволить новых поражений, во всяком случае, сейчас. Война есть война, случались — и могли случиться еще не раз — большие и меньшие неудачи, но не одна за другой, ибо это действительно предвещало катастрофу, по принципу самоисполняющегося пророчества. Поражения ослабляли не только войска, но и их поддержку — а отсутствие такой под держки, выражавшееся хотя бы лишь в подкреплении и деньгах, опять-таки ослабляло войска и приближало призрак очередных неудач. Это напоминало снежный ком, катящийся по склону.
Княгиня требовала совета. У посланника их имелось даже несколько. «Выспись, ваше высочество, — сказал он/ — Потом делай что положено, так же как и раньше. А прежде всего пошли Йокесу все, о чем он просит, а самое главное — солдат. Конницы он не хочет, так что оставь ее тут и дай ему взамен кого угодно, хотя бы и своих гвардейцев. Йокес знает, сколько солдат ты привела в Роллайну, так что если он просит сотню арбалетчиков и лесничих, это означает, что даже такие силы могут ему чем-то помочь. Если их будет вдвое больше, они помогут ему вдвойне. И отправь к нему еще посланника, который, правда, немногим поможет, но подробно расскажет, как ты справляешься в Роллайне. Командиру твоего войска сейчас очень нужны хорошие новости. И еще напиши два письма обоим своим рыцарям, пошути, окажи им полное доверие и дай понять, что законы войны ты понимаешь и уважаешь».
И в тот же день он лично повел в Нетен две сотни солдат Сей Айе, унося с собой воспоминание о дикой ярости, в которую впала всегда милая и улыбающаяся Черная Жемчужина ее высочества, узнав о том, что у нее забирают всех ее подчиненных. Кроме воспоминаний, он вез с собой письмо для Йокеса.
Комендант сидел в Нетене, поскольку посреди леса, с луком в руках под можжевеловым кустом, он был совершенно лишним. При виде Охегенеда и его гвардейцев он очень обрадовался, и посланник сразу же примирился с тем, что доставил своей идеей неудовольствие Хайне. Со свойственной ученому отстраненностью он наблюдал, как действует на проигравшего командира неожиданный приятный сюрприз. Йокес, который никак не ожидал, что получит этот небольшой отряд лучших солдат Сей Айе, тут же обрел присутствие духа и несколько иначе посмотрел на возможность удержать Нетен — по крайней мере так, словно это действительно могло зависеть от ста пусть даже самых лучших солдат. В письме Эзены командир ее войска также прочел только лишь хорошее, кроме одного: постепенно заканчивались деньги. Даже казна Сей Айе была небезгранична, и княгиня осторожно напоминала об этой грустной истине, добавляя в утешение, что в Роллайне Дом А. Б. Д. предоставил в ее распоряжение все свои средства, а это были немалые суммы. Тем не менее, по причине приближающихся финансовых проблем, все большее значение приобретал маленький Нетен, торговые ворота всего Шерера. Не в первый раз в истории войн торговцам позволяли вести свои дела как бы «рядом» с театром военных действий. Было очевидно, что Буковая пуща не продаст в Армект оружие, но она продавала и покупала многое другое; впрочем, покупал и продавал весь Дартан. Приобретения и потери в торговой войне между двумя крупнейшими народами Шерера выглядели столь неоднозначными, что никому не было выгодно ее начинать. Именно поэтому через Нетен вниз и вверх по реке продолжали идти купеческие баржи. Йокес знал, что Сей Айе должен продолжать торговлю — ибо о том, что вниз по Лиде шло все, что могло потребоваться его войскам, он даже не помнил, столь это было очевидно. Уже несколько дней он размышлял о том, как добиться позарез необходимого чуда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
