class="p1">
Гунилла и Юлиус уходят вместе. Малыш стоит посреди сцены, качаясь, потом тоже уходит. Через некоторое время за сценой слышится несколько отрывистых выстрелов. Вбегает Кристер. Кристер (взволнованно). Малыш стрелялся!.. Но не попал! Не попал!
Занавес.
Извините, если кого обидел.
21 июля 2012
Зелёные паруса
В далёком-далёком городе Стокгольме жила себе маленькая девочка, которую звали Сусанна. Наверное, так и прошла бы её жизнь — по-стокгольмски тихо и незаметно. Но однажды, когда она лежала в кроватке и готовилась заснуть, над ней склонились двое.
Она проснулась и заплакала. Тогда неизвестные гости по очереди взяли её на руки и напоили небесным молоком.
Лица их были размыты, слова нечётки, но уже тогда она понимала, что происходит нечто важное.
Сусанна почувствовала, как что-то очутилось в её руке. Это был кружок колбасы.
— Плюти-плюти-плют! — сказал один из них. — До свиданья, Гюльфия!
Прошло ещё много лет, пока вдруг, играя во дворе, она не поняла внезапно, кто к ней приходил. Тогда Сусанна порвала с верой предков, покрыла голову чёрным платком и вместе с истинной верой приняла имя Гюльфия.
Сверстники смеялись над ней, но ещё больше они смеялись бы, узнай, что каждое утро она подходит к окну и призывно машет бутербродом с колбасой. Именно там, в небесной синеве, скрылись два ангела, что приходили к ней.
Оттуда они и возникнут — на чудесном корабле под зелёными парусами.
Гюльфия знала, что рано или поздно они прилетят, они придут на запах колбасы из заоблачной выси. Прилетит небесный корабль под зелёными сверкающими парусами, и капитан, склонившись через борт, подаст ей руку.
Но однажды она проговорилась об этом подруге, а как известно, то, что знают двое, знает и нечистое животное свинья. На Гюльфию обрушился новый поток издевательств — её теперь звали не иначе как Асс-хлеб-соль. Но и это прошло.
Прошло также и много лет. Гюльфия уехала далеко от дома, за океан. Она работала в каменном городе, но по-прежнему каждое утро открывала огромное окно на сороковом этаже, где находился её офис. Она открывала окно и, сев на подоконник, призывно махала бутербродом.
И вот в главный день её жизни она услышала жужжание в глубине неба. Там, вдалеке, родилась чёрная точка и начала расти. Не один пропеллер, а четыре сверкали в солнечных лучах — как мечи посланцев Всевышнего.
Последнее, что она успела увидеть, улыбаясь и прижав руки к груди, были ласковые глаза маленького человечка. Он протягивал ей руку, будто приглашая взобраться на борт своей летающей лодки.
Извините, если кого обидел.
22 июля 2012
История про то, что два раза не вставать
Буду по-президентски краток:
ФИГАК
Извините, если кого обидел.
22 июля 2012
Маленький петушок
Карлсон долго жил в одиночестве, и не с кем было ему поговорить по душам. И вот, как-то раз ему пришлось сделать вынужденную посадку на чьём-то карнизе. Что-то сломалось в его моторе. Не было с ним ни механика, ни пассажиров, никто не сидел у него на загривке, и он решил, что попробует сам всё починить, хотя это и было очень трудно. Он должен был исправить мотор или погибнуть, потому что невозможно жить на покатом карнизе. Воды у него едва хватило бы на неделю, а еды не было вовсе.
Но всё же он смог заснуть, держась за стену.
Вообразите же его удивление, когда на рассвете Карлсона разбудил чей-то тоненький голосок. Он сказал:
— Пожалуйста… нарисуй мне петушка!
— А?..
— Нарисуй мне петушка…
Карлсон вскочил, точно над ним грянул гром, протёр глаза, стал осматриваться и увидел за стеклом Малыша, который серьезно его разглядывал. Когда Карлсону было шесть лет, он нарисовал портрет кролика, но все взрослые говорили, что видят на портрете только лису. Приходилось им тоскливо объяснять, что кролик находится в животе у лисы. Тогда взрослые убедили его, что с такими повадками художник из него не выйдет. Тогда он нарисовал печального петушка. Взрослые глумились и над этой картиной, изображавшей петушка — печального и унылого Аристотелева петуха после сношения.
Итак, Карлсон во все глаза смотрел на это необычайное явление. (Не забудьте, что он еле удерживал равновесие на карнизе).
А между тем Малыш опять попросил тихо и очень серьезно:
— Пожалуйста… нарисуй петушка…
Все это было так таинственно и непостижимо, что Карлсон не посмел отказаться. Как ни нелепо это было здесь, на карнизе, на волосок от смерти, но он все-таки достал из кармана лист бумаги и вечное перо. Рисунок вышел точь-в-точь таким, как в детстве.
Карлсон прижал своё творение к стеклу.
Обрадованный Малыш распахнул раму.
На беду Карлсона, она открывалась наружу и просто смахнула маленького художника с карниза.
Только рисунок влетел в комнату.
— Не такой уж он печальный… — сказал Малыш, наклонив голову и разглядывая рисунок. — Неказистый петушок… Впрочем… Смотри-ка! Он уснул…
Извините, если кого обидел.
22 июля 2012
Ревизия
В ворота гостиницы одного уездного города въехала довольно красивая коляска, в какой обычно ездят люди среднего достатка, не обременённые семьёй. Выглядело это весьма легкомысленно, но господин, который въехал в город, был человеком в меру упитанным, в полном расцвете жизненных сил. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным; только два русские философа, лежавшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем. «Вишь ты, — сказал один другому, — вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Петушки или не доедет?» — «Доедет», — отвечал другой. «А вот до Кремля-то, я думаю, не доедет?» — «До Кремля не доедет», — отвечал другой. Этим разговор и кончился.
Темно и скромно происхождение нашего героя. Родительница его была дворянка, отец точно дворянин, но родом из Швеции; впрочем, ребёнок лицом на них не походил. Он с рождения обладал очень странной анатомией, но об этом, впрочем, позже. Родильнице предоставили на выбор любое из трех имён, какое она хочет выбрать: Моккия, Соссия или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата. «Нет, — подумала роженица, — имена-то всё странные такие». Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли
