под шатер. Больного Чеглокова отправили домой, чтобы он не умер во дворце. При ней, в 1755 году, вышел указ, запрещавший носить мимо дворца покойников. Императрица скончалась в самое Рождество 1761 года, на 53-м году жизни, во дворце у Полицейского моста (теперь дом Елисеева). Там же Петр III, в тот же вечер, принимал присягу гвардии, построившейся против окон дворца, и после того ездил по всему городу с факелами.
Екатерингофский дворец заложен Петром весной 1711 года, в память первой победы, одержанной им в виду того места 6 мая 1703 года; здесь Петр, в звании капитана бомбардирской роты, взял два шведских судна и вместе с любимцем своим Меншиковым награжден орденом Св. Андрея Первозванного. Адмирал Головин, первый кавалер этого ордена, сам украсил царя знаками оного. Император назвал дворец Екатерингоф и подарил его супруге своей Екатерине. Дворец, построенный Петром, был деревянный, одноэтажный; вместе с этим дворцом был им сооружен на небольшом островку между Екатерингофом, Гутуевым островом и входом в Неву каменный дворец с башнею, названный Подзорным; там Петр любил жить в уединении и ждать прихода кораблей из Кронштадта. Позднее, при императрице Елисавете, в Подзорном дворце содержался под арестом фельдмаршал Апраксин, где и был над ним совершен кригсрат[301]. Апраксин сидел под присмотром капрала. Раз императрица Елисавета, едучи в Петербург, заметила на крыльце Апраксина и приказала немедля кончить его дело, и если не окажется ничего нового, то объявить ему тотчас и без доклада ее монаршую милость. Презус[302], как рассказывает И. В. Лопухин, надоумил асессоров[303], что когда по допросе он скажет им: «приступим к последним», то это будет значить объявить монаршую милость: «Что ж, господа, приступим к последнему?» Старик от этого слова задрожал, подумав, что станут пытать его, и тут же умер с испуга. Остров, где стоял Подзорный дворец, у шведов назывался Овчий остров. Островок этот сохранил название Подзорного до настоящего времени, но дворец обращен в адмиралтейские магазины.
В царствование Елисаветы Петровны Екатерингофский дворец был возведен в двухэтажное здание, но боковые стены остались те же самые, как были при Петре, хотя дворец сделали обширнее, нежели прежде, пристроили еще отделение от каминной комнаты с двухэтажною залою. В обоих этажах дворца сделали 21 комнату; в нижнем этаже сохранили убранство комнат в том самом виде, как было при Петре, вверху же покои убрали довольно пышно, во вкусе новейшего уже времени. Вот в каком виде был возобновленный дворец: перед спальней императора стоял шкаф, в котором хранился его синий кафтан с золотым шитьем по борту и рукавам; этот кафтан Петр носил в сражениях. В спальне стояла старая сосновая простая кровать, по преданию сколоченная руками императора. Наволочки, как и одеяло, были шелковые, некогда зеленые, с нашивными золотыми орлами. В спальне висела картина фламандской школы с изображением морского вида; напротив кровати находилось старинное зеркало и стоял поставец с китайскими чашками; перед постелью висела икона Владимирской Богоматери.
В столовой стоял штучный банкетный стол, сделанный из лиственницы, доставленной Петру из Архангельска. За этим столом государь любил беседовать с Апраксиным, Шереметевым, Меншиковым. Каминная комната в нижнем этаже дворца была приемной, в ней он давал аудиенции, принимал рапорты о выходящих кораблях и т. д. Над камином в этой комнате был помещен большой компас, имевший сообщение с флюгером на крыше дворца.
В верхнем этаже, в угловой комнате, было резное, в виде барельефа, изображение Петра в лаврах, потом под чехлом деревянная табакерка его работы, пожалованная им поручику Иосифу Ботому. Тут же лежала другая табакерка, подаренная им жене купца Марье Барсуковой, часы, жалованные вышневолоцкому купцу Сердюкову, подрядчику при постройке Вышневолоцких шлюзов. Часы эти Сердюкову Петр подарил по случаю следующего приключения. На Сердюкова был сделан ложный донос в отсутствие Петра; Сердюков был взят в крепость. При осмотре канала Петр заметил, что работы шли не так, как он приказывал. Он потребовал строителя. Государю донесли, что Сердюков взят под стражу; царь разгневался и тотчас поехал в Петербург, сам пошел в крепость, где содержался Сердюков, расспросил его, за что его арестовали, и, узнав, что он невиновен, поцеловал его и приказал тотчас же отправиться в Вышний Волочёк, на работы канала; при прощании подарил ему на память эти часы[304].
Во дворце стояли также большие английские часы с музыкой, работы Торнтона, бой и музыку которых император так любил, что в 1693 году писал из Вологды к боярину Тихону Никитичу Стрешневу: «Пожалуй, отпиши, что мои любезные орга́ны станут играть, и какие танцы». Эти часы здесь сохранялись еще в сороковых годах нынешнего столетия, в футляре с хрустальными столбиками; на маятнике этих часов было миниатюрное изображение Петра Великого в голубом русском полукафтане и в порфире. Петр изображен был в самой цветущей своей молодости, двадцати четырех лет. Играли эти часы 12 пьес, название которых было выписано на стальном круге. Кроме этого миниатюрного изображения императора, в Екатерингофском дворце до сего времени сохраняются три его портрета, списанных с него при жизни.
Наверху в одной из комнат помещалась библиотека, касающаяся только до жизни и дел императора Петра. Всех книг по реестру было 100 томов, в красивых переплетах с золотыми гербами и надписью: «Екатерингофского дворца». До сих пор наверху имеются две комнаты, убранные китайскими вещами; в одной из них, при входе с лестницы, модель китайской галеры и два китайских фонаря; в ближней к ней комнате хранятся китайские лакированные фарфоровые ширмы с живописным изображением церемониального шествия китайского императора со свитою; там же стоят китайские шкафы, комод и бюро и две большие картины на дереве с наклеенными и раскрашенными фигурами из слоновой кости. Картины имеют и оборотную сторону.
Здесь же хранятся несколько еще и других китайских вещей. Все эти вещи привезены при жизни Петра из Пекина нашим полномочным посланником лейб-гвардии капитаном Львом Измайловым, на покупку которых при отъезде из Петербурга Измайлову было выдано 10 000 рублей. Две крайние комнаты с противоположной стороны дворца сохранили также первобытное богатое убранство времен Елисаветы Петровны. Стены этих комнат обиты: крайняя богатым белым бархатом с цветами, а следующая – атласным штофом, изделия С.-Петербургской мануфактуры 1729 года. К сожалению, штоф и бархат, украшавший некогда мебель здешнего дворца, лет двадцать тому назад снят придворным обойщиком Туром и заменен дешевым ситцем и шерстяной материей. В настоящее время дворец оклеен китайскими шелковыми обоями, найденными на чердаке Таврического дворца. В одной из комнат верхнего этажа имеется 12 тканых картин работы русских художников; работы эти относятся
