Смена тьмы на яркий свет застала обоих врасплох. Они замерли и, не проронив ни слова, уставились друг на друга.
В этот раз парабиандр был одет в легкую, цвета растительности форму. Его вид как всегда соответствовал классическому образцу изделий робототехники: безукоризненная, будто выдавленная из листа жести прическа, ничего не выражающие глаза, бесстрастное лицо. Пальцы одной руки сжаты в кулак. В другой излучатель.
Шлейсер мгновенно оценил обстановку. В сумятице последних дней он совсем забыл про него. Так вот кто жаждет его смерти?! Неслыханное дело! Исинт охотится на человека. Стало быть, возможен и такой расклад, когда не только люди сатанеют.
Несмотря на отсутствие у андроида чувств, вид закованного в «броню» кампиора похоже озадачил его. Пробить ксирил механическим или огневым способом невозможно. А другими средствами парабиандр не обладал.
— Положи излучатель и отойди в сторону, — приказал Шлейсер.
Дзетл вздрогнул, но вместо того чтобы подчиниться, бросился к нему. На мгновение опередив андроида, Шлейсер взметнул тело в воздух, перевернулся в прыжке и ногой ударил его в предплечье. Потом отпрыгнул от двери и замер в боевой стойке, готовый отразить встречный удар.
Парабиандр отлетел к противоположной стене и, опрокидывая на себя остатки уцелевшей утвари, врезался в массивный корпус дин-автомата. Удар был нанесен с такой силой, что казалось, после этого любой противник должен был надолго успокоиться. Но Дзетл тут же вскочил на ноги и снова кинулся в атаку. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул, ни одна волосинка не шелохнулась в тщательно уложенной прическе.
«О, Творец, помоги мне!» — подумал Шлейсер и сконцентрировал взгляд на горле парабиандра. Он знал, удар в первый шейный позвонок приводит к потере сознания и даже к смерти. Хотя, что толку. Это у людей. У андроида уязвимых мест нет. Его можно только расчленить, раздавить, растворить или сжечь.
О том чтобы мирно разойтись, уже не могло быть речи. Они обменялись ударами и теперь кампиор полетел в сторону разрушенной посудной стойки. Дзетл был сильнее. И для того чтобы справиться с ним, надо было придумать какой-то нестандартный ход.
Андроид вскинул излучатель. Прикрывая лицо, Шлейсер бросился в сторону, но уклониться не успел. Дзетл выстрелил. Заряд попал в локоть и, отразившись от ксирила, прошил декоративную панель над энерговодом.
Повторный выстрел!.. Промах… Еще!.. И снова сгусток волн впивается в настенную обшивку.
Похоже, инициатива полностью перешла на бок парабиандра. Любая оплошность или неточное движение грозили обернуться бедой. Да, Дзетл действует со знанием дела. И с каждым выстрелом шансов на спасение остается все меньше.
Беспорядок на кухне перерос в погром. Среди обломков искореженной обстановки дымилось, тлело и плавилось все, что только поддается распаду. Дыхание срывалось, глаза слезились, но он продолжал маневрировать, пытаясь ложными бросками и выпадами дезориентировать Дзетла.
И вот наступил миг, в котором сконцентрировалась вся его жизнь. Пытаясь настичь уже загнанного в угол кампиора, андроид споткнулся и на мгновение отвлекся от цели. Этого оказалось достаточно. Изловчившись, Шлейсер взлетел в отчаянном прыжке и что есть силы ударил ногой по руке, сжимавшей излучатель. Бластер упал на пол. Тут же, опередив на долю секунды потерявшего равновесие парабиандра, он еще раз саданул его ногой в грудь. Дзетл опрокинулся навзничь, съехал в противоположный угол и ударился головой о край находящейся там плиты. Но это не оказало на него никакого действия. Он встал, отряхнулся и, тяжело ступая, направился в сторону Шлейсера.
Вот он все ближе!.. Ближе!.. Безжалостный убийца, без души, без проблесков сознания. Лицо как маска, рубашка расстегнута, открытые по локоть руки сжаты в кулаки.
Задыхаясь в угарном чаду, Шлейсер упал на колени, схватил излучатель и, вкладывая в неистовый порыв всю силу зашкаленных чувств, нажал на тангенту.
Сначала ничего не произошло. Но уже через несколько секунд поведение парабиандра изменилось. Он сделал шаг… другой… И будучи не в силах противодействовать потоку импульсных лучей, остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. В следующий момент на его лице и руках стал с треском лопаться и скручиваться подобно пласту бересты в костре заменяющий кожу метаскин. Обнажился металлокерамический корпус, набитый циркуляционными системами, трансмиссионными узлами и пикоэлектроникой. Глаза вспыхнули рубиновым огнем и медленно погасли. Членистые фаланги разжались, ноги подкосились. Еще несколько мгновений, и обездвиженный киборотень рухнул на полипроновый настил, превратившись в груду исковерканных обломков.
Включилась вентиляция. Открытого огня не было, но дыма скопилось столько, что дышать стало невмоготу. Он вывалился в коридор и перебрался ближе к выходу.
Все! Представление окончено. Финал — хуже некуда. Но он жив, и даже сохранил остатки здравомыслия. Голова раскалывалась. Тело ныло как сплошная ссадина. Но ломающей сознание боли нет. Руки, ноги целы. Проникающих ранений тоже нет. Значит, есть шансы выбраться. Только вот куда?.. При мысли о том, что на миллионы кубопарсеков не осталось ни одной живой души, ему стало нехорошо. Тиб переплюнул всех. Это точно. Он не просто вывел штамм, способный убивать живое. Он инициировал процесс, грозящий перерасти в Армагеддон космических масштабов. Теперь, преодолев миллиардолетние запреты, вирус овладеет планетой, потом начнет миграцию в пределах системы, охватит галактику и со временем расползется по всему универсуму. Ему ничто не сможет противостоять. Зарождение органической жизни станет невозможным, а уже существующие формы будут уничтожены.
Последние сомнения рассеялись. Картина творящегося здесь безрассудства обрела полную ясность. Сперва Тиб учинил расправу над Янзом. Для этого с помощью Рона он ввел ему какой-то психотропный препарат, в результате чего тот на микролете врезался в скалу. Потом сбросил с обрыва Схорца. А теперь решил избавиться и от него. Для этого, предварительно отключив ультиматора, он перепрограммировал Дзетла и выпустил его на охоту. Но к тому времени все они были уже заражены. Остальное тоже понятно. Смерть настигла каждого там, где тот находился в момент активизации вируса. Наверное, это происходило настолько быстро, что никто кроме Фила не успел ничего понять.
При мысли о нептунологе, он вспомнил, зачем пришел на кухню. Но после того что произошло, уже никакая сила не заставила бы его войти туда снова.
Превозмогая усталость, и заодно пытаясь выветрить из головы накопившуюся одурь, он зашел на склад, выбрал пару упаковок с концентратами и вернулся в комнату Фила. Еще на пороге окликнул его, но ответа не услышал. Подошел к постели и отшатнулся… Фил был мертв! Причем, вид его в полной мере соответствовал тому, что он уже видел: ощеренный рот, выпученные глаза, на коже язвы и чирьи. От тела исходил знакомый запах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
