ГЛАВА XCVIII
Пикль, по-видимому, примиряется со своим узилищем и благодаря священнику знакомится с жизнеописанием небезызвестного лица, случайно встреченного во Флите
Не успел кавалер закончить свой рассказ, как нашему герою сообщили, что джентльмен, находящийся в другой комнате, желает его видеть; Перигрин вышел и увидел Крэбтри, который выполнил все поручения, данные ему вчера, и сообщил обо всех слухах, вызванных его несчастьем. Арестовали его на людях, и этот арест был столь необычен, что присутствующие немедленно рассказали о нем всем своим знакомым, и в тот же вечер он послужил предметом разговора за чаем и за картами во многих домах, причем сумма долга возросла с тысячи двухсот до двенадцати тысяч фунтов. Посему все порешили, что Перигрин с самого начала был обманщиком, добившимся кредита только благодаря своей наглости и наружности и выдававшим себя за богатого джентльмена. Многие радовались его беде, которая, по их мнению, явилась достойным наказанием за его самонадеянность и обман, и припоминали различные его поступки, убеждавшие их якобы в том, что задолго до конца своей карьеры он был всего-навсего простым искателем приключений.
Пикль, полагая, что теперь его звезда закатилась навеки, принял это сообщение с тем пренебрежением, какое помогает человеку отрешиться от мира, и весьма спокойно рассказал мизантропу обо всем, что слышал и видел с момента их разлуки. Пока они беседовали за чашкой кофе, к ним подошел священник, похваливший нашего героя за философическое спокойствие, с каким тот переносит свои невзгоды, и стал знакомить обоих друзей с некоторыми любопытными случаями из жизни заключенных, по мере того как те входили в комнату.
Наконец, появился джентльмен, при виде которого священник встал и отвесил почтительный поклон; на этот поклон незнакомец милостиво ответил, после чего вместе с каким-то молодым человеком удалился в другой конец комнаты. Как только они отошли, разговорчивый священнослужитель предложил собеседникам обратить особое внимание на эту особу, которой он засвидетельствовал свое уважение.
- Этот человек, - сказал он, - служит одним из самых ярких примеров того, с каким пренебрежением свет может относиться к добродетели. Он обладает не только необычайной ученостью, но и твердостью и силой духа, и его не могут сломить никакие трудности и никакая опасность. Он отличается такой добротой, что даже теперь, когда на него обрушились невзгоды, которые могли бы потрясти ум простого смертного, не боится принять на себя новое бремя, взяв под свое покровительство вот этого молодого джентльмена; сей последний, зная о его репутации, обратился к нему за помощью, ибо жестоко пострадал от подлости своего опекуна.
Такой панегирик возбудил любопытство Перигрина, и он спросил об имени этого великодушного покровителя.
- До меня дошли слухи, - сказал Перигрин, - об этом джентльмене, вызвавшем большой шум в свете своей защитой несчастного сироты; раз он является столь добрым человеком, мне от души жаль, что его усилия не увенчались успехом, который судьба как будто сулила ему поначалу. Поистине его участие в этом деле было слишком необычным и романтическим, а сердца людей настолько развращены, что многие, будучи незнакомы с его нравом, вообразили, будто он преследовал собственную выгоду; были и такие, которые называли его искателем приключений. Но я слышал также свидетельства в егопользу от самых язвительных людей, рассказывающих и о другой стороне этого дела, причем они утверждали, будто он был введен в заблуждение весьма правдоподобной историей, пробудившей в нем сострадание. Ваши слова подтверждают правильность такого взгляда, хотя я вовсе не знаком с этим делом и хотел бы о нем узнать, равно как и о его жизни, многие события которой, по-видимому, отменно искажены его врагами.
- Сэр, - ответил священник, - я радуюсь возможности удовлетворить ваше любопытство. Я имел удовольствие знать мистера М. еще тогда, когда он был юношей, и все, что я вам сообщу, основано на событиях, мне лично известных, и на показаниях людей, заслуживающих полного доверия.
"Отец мистера М. был священником шотландской церкви, и вел свое происхождение от весьма древнего клана, а его мать состояла в родстве со знатной фамилией Шотландии. Пока он обучался в школе, где преуспевал в латыни, отец его умер, и он остался сиротой на попечении дяди, который, видя его отвращение к подневольной службе, оставил его в школе, чтобы он мог поступить в университет и подготовиться к той же должности, какую занимал его отец.
Здесь его воображение столь распалилось благодаря чтению о военных подвигах, описываемых такими латинскими авторами, как, например, Цезарь, Курций, Бьюкенен, что его охватила непреодолимая жажда военной славы и желание поступить в армию. Когда войска его величества двинулись в поход для подавления мятежа 1715 года, сей юный искатель приключений, почитая достойной только жизнь солдата, ухитрился раздобыть ружье со штыком и, покинув школу, добрался до лагеря около Стирлинга, желая прославиться на поле брани, хотя ему в ту пору было только тринадцать лет. Он обращался ко многим офицерам, надеясь попасть к ним в роту, но они его не принимали, справедливо полагая, что он сбежал из школы без ведома и согласия родственников. Невзирая на неудачу, он остался в лагере, пытаясь тщательно ознакомиться с условиями военной службы, и такова была его настойчивость даже в этом возрасте, что он не отказался от своего намерения, хотя все его скудные денежные запасы исчерпались. Он не хотел, чтобы знали о его нужде, и предпочел питаться несколько дней ягодами шиповника, боярышника и терновника, а также плодами, которые он находил в полях и лесах. Тем временем он никогда не упускал случая сопровождать любой полк на занятия или на смотр и участвовал во всех экзерцициях, которые прекрасно изучил в бытность свою в школе, когда в том городе были расквартированы войска. Это рвение и упорство обратили на себя внимание офицеров; похвалив его усердие и одушевление, они настаивали, чтобы он вернулся к родителям, и даже угрожали прогнать его из лагеря, если он не последует их совету.
Когда эти увещания привели лишь к тому, что он стал избегать своих советчиков, им пришлось изменить свое отношение к нему, оказать ему помощь и даже допустить за общий стол, а затем, к великой радости юного солдата, записать его в батальон для несения службы наравне со всеми другими. Когда он добился, наконец, заветной цели, его отыскал родственник матери, капитан, употребивший все свое влияние, чтобы уговорить М. вернуться в школу, Но, убедившись в том, что тот глух ко всем уговорам и угрозам, капитан вынужден был взять его на свое попечение, и когда армия двинулась к Дамблену, оставил его в Стирлинге с наказом не выходить за стены крепости.
Он не противоречил капитану, боясь, что непослушание заставит родственника запереть его в замке. Как только капитан отправился в поход, М., воспламененный желанием видеть сражение, присоединился к тому полку, в котором находились прежние его покровители, а затем выступил на поле битвы, где даже в этом юном возрасте обнаружил незаурядную храбрость, участвуя в спасении двух полковых знамен; он был представлен герцогу Аргайлю и настоятельно рекомендован бригадиру Гренту, принявшему его в свой полк и посулившему позаботиться о его судьбе, как только представится к тому случай. Но этот джентльмен скоро впал в немилость у герцога и был отстранен от командования, а полк отправился в Ирландию под начальством полковника Нассау, расположение которого приобрел юный волонтер, и его представили королю для производства в знаменосцы; он и стал бы знаменосцем, если бы, на его беду, часть солдат не была отпущена.
Вследствие такого сокращения полка, происшедшего в самую суровую пору года, он вынужден был вернуться на родину, претерпевая ужасные лишения, ибо у него не было денег. Все еще влюбленный в жизнь солдата, он поступил в полк шотландских драгун, под начальством ныне покойного сэра Джеймса Кембела, знавшего его семью и пообещавшего ему быстрое повышение. В этом полку он оставался три года, в течение которых ему не пришлось участвовать в сражении, если не считать битвы при Гленсхиле. Такая жизнь могла бы дурно повлиять на живой характер М., если бы он не упражнял ума чтением книг исторических, географических, развлекательных и повествующих о путешествиях, а также и тех, что знакомили с войнами, древними и современными; такие книги он читал с увлечением по шестнадцати часов в сутки. Примерно в это время он познакомился с ученым джентльменом, который, отметив его неутолимую жажду знаний, решил руководить его занятиями. Под руководством такого опытного человека юный солдат приступил к более серьезному и полезному чтению. Столь велико было его желание как можно быстрее преуспеть в науках, что в течение трех месяцев он одолел сочинения Локка и Мальбранша и ознакомился с первыми шестью, а также с одиннадцатой и двенадцатой книгами "Элементов" Евклида. Он изучал Пуффендорфа и Греция с необычайным прилежанием и овладел в достаточной мере французским языком; одержимый жаждой знаний и убедившись, что войны не предвидится и военная служба ничего ему не даст, он покинул армию и прошел курс университетского обучения.
