Интересно, способен ли Дэвид внезапно, в самое неподходящее время схватить ее и сорвать одежду — нетерпеливо, поспешно и горячо? А ведь это вносит разнообразие в сексе! А может, это вообще не свойственно Дэвиду? Не исключено, что он так и поступит: период ухаживания закончится, если они поженятся. Но когда же такое может произойти?
Дэвид сдержал слово: он больше не заговаривал о браке. Он не оказывал на Фредди никакого давления, ожидая, когда она сама примет решение. Фредди чувствовала, что какая-то неведомая сила побуждает ее сказать «да» этому человеку, любовь которого к ней проявлялась во всем. Только безумная не согласилась бы выйти за него замуж.
А вот сегодняшний обед заставляет ее нервничать, подумала Фредди. Обед с матерью Дэвида. Уже дважды ей удавалось уклониться от приглашения, но в конце концов она решилась его принять. Обед с матерью Дэвида еще не означает, что она готова стать ее невесткой, напомнила себе Фредди. Это лишь долг вежливости, не более того. Никакого давления. Ведь не заставил же ее Дэвид встречаться со своими сестрами, хотя, наверное, для Энни совсем не плохо приобрести теток.
Дэвид убедил Фредди, что это самый обычный обед, такой же, как всегда. «Хороший сын теперь кажется чем-то старомодным, — сказал Дэвид с мягкой иронией, — но я же не виноват, что она — добрая мать». Он хорошо знает, что у нее тоже добрая мать, и, не живи они за тысячи километров друг от друга, у Евы с ней установились бы отношения не менее доверительные, чем с Дельфиной.
Сьюзен Грюнваль Вейц, овдовевшая три года назад, жила на одной из зеленых и тихих улиц в шикарном месте Бэль-Эйр, чуть восточнее Брентвуда. Дэвид и Фредди свернули с бульвара Сансет и вскоре подъехали к ее дому в элегантном виргинском стиле — удивительно пропорциональному большому белому особняку за высокими воротами.
— Хм, — пробормотала Фредди. Дом произвел на нее впечатление и даже несколько удивил. У самого Дэвида был небольшой дом, как и положено холостяку. — Я думала, твой отец тоже был врачом.
— У него было хобби — инвестирование — в нефть и недвижимость. А вообще, он отличался разнообразными интересами.
— Какой красивый сад, — заметила Фредди, медленно шагая позади Дэвида и чувствуя, что неохотно идет на встречу с его матерью, пусть даже и доброй.
— А это хобби мамы. Идем, дорогая, тебя никто не съест. — Дэвид поздоровался со слугой, который открыл дверь и пригласил их в гостиную. Фредди бросилось в глаза множество картин и скульптур. Повсюду были цветы. Потом она заметила, что в гостиной гости, а не только «добрая мама», к встрече с которой готовилась Фредди.
Сьюзен Вейц оказалась почти того же роста, что и ее сын. Она спокойно и дружелюбно приветствовала Дэвида и Фредди. Лишь одна седая прядь блестела в ее гладко причесанных пепельных волосах. Такого великолепного жемчужного ожерелья Фредди никогда не видела. Синее платье было гораздо проще и значительно дороже тех, что носила Фредди. Отличие ее стиля одежды от лос-анджелесского сразу же обращало на себя внимание. Сначала Фредди подумала, что она шьет наряды в Париже. Потом решила, что Сьюзен Вейц, вероятно, вторая жена доктора: уж слишком она молода для матери Дэвида.
Между тем Фредди представили гостям. Она узнала, что три дамы лет тридцати — это замужние сестры Дэвида, похожие и на него и на Сьюзен Вейц. Они и их мужья были высокими, стройными и привлекательными. Они с симпатией смотрели на Фредди. «Это небольшой семейный обед», — вспомнила Фредди, расточая улыбки.
— Мама, ты не предупредила, что придут девочки, — с удивлением заметил Дэвид.
— Ничего, дорогой, твои сестры сегодня свободны и очень хотели прийти — ты же знаешь, я ни в чем не могу им отказать.
— Я рассказывал тебе о своих младших сестрах, помнишь, дорогая? — шепнул Дэвид Фредди. — Извини, что так вышло.
— По-моему, они сильно выросли с тех пор, как ты мне о них рассказывал.
— Правда, я самый старший. Мама родила меня в восемнадцать. Поэтому для меня они всегда останутся детьми, — сказал он, наливая ей вина.
Вейцы, как назвала про себя сестер Фредди, не уловив их новых фамилий, вели оживленную беседу, в которую непринужденно вовлекли и Фредди. Вскоре она перестала замечать их рост — сидя, они казались ниже.
После веселого обеда все снова перешли в гостиную, где одна из сестер, Барбара, сообщила Фредди, что она — младшая в семье.
— А у вас только одна сестра, правда? — спросила Барбара с милой улыбкой.
— Да, и живет очень далеко отсюда, — грустно ответила Фредди. Вид большой дружной семьи Вейц заставил ее ощутить одиночество.
— Я видела много фильмов с участием вашей сестры. Она просто великолепна! Дэвид сказал, что Энни очень похожа на вашу сестру.
— Да, очень, хотя вообще-то они очень разные. Не думаю, что Энни станет актрисой.
— По словам Дэвида, Энни хочет стать летчицей. Вы рады этому? Признаюсь, меня очень беспокоили бы такие желания, а ведь вы все это испытали на себе. По-моему, это трудное дело для девочки, не совсем… я хочу сказать, не совсем женское. Думаю, вы сможете объяснить ей это. Дэвид считает, что сможете, он вам об этом, наверное, уже говорил? Направьте ее мягко в другое русло, например, пусть играет в гольф или в теннис. Это очень полезные виды спорта. А когда летаешь, то все время один. Я и сама увлекаюсь гольфом. А вы играете? Нет? Жаль! Ладно, если вы когда-нибудь захотите научиться, я познакомлю вас с лучшим тренером в городе. С вашей координацией — ведь у летчиков она должна быть прекрасной — вы очень быстро освоите гольф! У меня идея: что, если мы поужинаем в клубе и я вас представлю тренеру? Вы сможете назначить день для тренировок. Так или иначе, я позвоню вам через несколько дней.
— Это будет очень мило с вашей стороны. — Фредди через силу улыбнулась. Она не выбирала свою профессию. Это было даровано ей свыше. Почему Барбара считает, что можно уговорить кого-то не летать, если он хочет этого? Могла ли чья-то логика или чьи-то доводы — неважно, мягкие или настойчивые, — заставить ее отказаться от полетов? Если есть потребность подняться в небо и сделать это самостоятельно — никто, даже мать, не сможет этого предотвратить. И не должна. Но Барбара говорила очень горячо и убежденно.
— Отойди, Бабс, — сказала Диана, другая сестра Дэвида, бесцеремонно заняв место Барбары. — Она уже говорила вам о тренере по гольфу? Не обращайте внимания. Она безнадежна: вот уже три года как в этом клубе. По-моему, это ужасно скучно, все время говорить о гольфе. В любом случае, я не могу выкроить для него времени — ведь у меня пятеро детей, а теперь мы ждем еще одного. Знаю, что пока не видно, но у меня вообще не видно до шести месяцев… я так счастлива! А у вас, как я поняла, только один ребенок? Это очень плохо.
