сама виновата, что не предупредила. Думала, вы тогда прогоните меня прочь.
– Ну, некоторые нарочно выискивают нетронутых девиц. Даже страшненьких.
– Спасибо за комплимент, сударь.
– Я не о тебе, – усмехнулся он. Рука его как-то очень бережно обнимала меня за плечи. – Ты не страшная. Просто… ну…
– Некрасивая, – пришла я на помощь.
– Нет, тоже не то. Непривычная, что ли? Тут ведь девицы в основном круглолицы…
– Да вы поэт, сударь! – не удержалась я.
– А ты думала, наследник рода не умеет зарифмовать два слова? Я и сонет способен сложить, правила знаю, только жаль тратить время на такую ерунду, к тому же…
– А как же посвящения для прекрасных дам?
– Обойдутся, – фыркнул он. – Если уж приспичит, закажу придворному поэту хоть венок сонетов. И прекрати меня перебивать, я этого не терплю.
– Ну так отошлите меня прочь.
– Ты сама пришла, можешь и уйти, если хочешь.
– Не хочу, – честно ответила я.
Быть с ним рядом было все равно что со зверем, и неважно, домашним или диким. Домашнего ты хоть как-то знаешь, и то ласковый когда-то бычок, которого ты выпаивала из рожка, может поднять на рога, когда вырастет, либо же щенок, росший у тебя на коленях, вдруг укусит. А уж вовсе не знакомый…
– Маргрит… – сказал он вдруг. – Я понимаю, зачем ты это сделала. Но это не поможет.
– Почему?
– Потому что всегда отыщутся лазейки, – ответил герцог. У него было горячее дыхание и жесткие сильные пальцы. – Нам, людям, не дано понять тех… ты понимаешь, о ком я говорю.
– На всякую лазейку найдется крысоловка с отравой, – ответила я.
– Не смеши, Маргрит. Против дивного народа могли выстоять только легендарные рыцари, да и тем доставалось! А мы уже не помним и не знаем, что делать, как защищаться.
– Можно выяснить, – сказала я, глядя ему в глаза. – Их можно заставить дать ответы на вопросы. И люди совсем не так беспомощны по сравнению с ними, как кажется! И вовсе не обязаны быть чьими-то игрушками, что дивного народа, что наших святош!
– Твою бы уверенность со злостью да перековать в хороший клинок… – Герцог обнял меня и привлек к себе на плечо. – И нет, я не поволоку тебя на костер. Я и сам еретик…
– Как так? – опешила я.
– Я не верую в бога, – спокойно ответил он. – В того самого, единого. А вот во многих богов – вполне.
– Тогда какой же вы еретик, если это множество богов вполне может быть воплощениями одного бога, слишком могущественного для того, чтобы смертные смогли на него взглянуть? Что вы так смотрите? Отец Эллы рассказывал такую легенду – он слышал ее в каких-то дальних странах.
– Это подходит, – усмехнулся он. – Спи, Маргрит, скоро утро, а я так толком и не отдохнул…
Я пристроилась поудобнее, глядя, как понемногу светлеет небо за окном, и четкий профиль герцога проявляется на этом фоне. И на его густые темные ресницы и брови – левая рассечена была шрамом, коротким, видно, совсем старым. На теле у него шрамов почти не было – вон один чуть выше локтя и второй на груди, тоже давно побелевшие, а еще недавний, от падения… Недаром говорили, что он прекрасный боец – поди коснись! И что любовник отменный – тоже не врали. Сравнивать мне было не с кем, но… Я знала, что в первый раз мне почти наверняка будет скверно, тем более он не сдерживался, но то, что герцог вытворил потом… А с мужчинами, наверно, тоже можно вот так….
– Я ничего не могу поделать, Маргрит, – печально сказала Фея Ночи, и я вздрогнула. – Ты перешла границу. Была бы ночь, я попыталась бы помочь хоть чем-то, но… уже настало утро. Гляди, вон первые солнечные лучи видны на крыше ратуши.
– Но… Винсент! – я впервые назвала его по имени. – Винсент, очнитесь! Пожалуйста, ну прошу вас!
Первый луч солнца коснулся его руки, и я кинулась задергивать шторы, но опоздала. Когда я обернулась, герцога уже не было, только мерцало что-то в воздухе…
– Ну хорошо же… – Я усилием воли взяла себя в руки. – Если так… то держись, милая фея. Я приду к тебе, не будь я Черной Маргрит, и заберу то, что тебе не принадлежит!
Искры над постелью вспыхнули ярче и пропали.
– Она услышала, – сказала из темного угла Фея Ночи. – Ты поступила опрометчиво. После клятвы обратной дороги нет.
– Я и не собиралась поворачивать назад. Где искать эту?.. – я сдержала непристойное ругательство.
Тишина была мне ответом – утреннее солнце уже залило всю комнату.
Ну что ж, у меня имелся целый день для того, чтобы подготовиться! Ну а куда подевался герцог… слугам он не докладывает. Вот только конь его остался на конюшне, и я решила, что нужно взять его с собой – красавец Браст любил хозяина и мог нам пригодиться.
Я помнила, что дивный народ не любит холодного железа и чует его за милю, так что отправилась прямиком в кузницу. Сковать пару бронзовых ножей – мне ведь нужна была не красота, а только прочность – ничего не стоило, а заточить их я могла и сама.
– Ты чем занята, Маргрит? – спросила Агата, увидев, как я точу ножи на кухне.
– Помой лучше посуду, – ответила я.
– Нет уж, говори! – нахмурилась она, и я подумала, что Агата имеет право знать.
– Сегодня, как стемнеет… и если получится, я пойду за герцогом.
Глаза Агаты округлились.
– О чем ты говоришь? Куда пойдешь?
– Она забрала его… – внутри у меня клокотала холодная ярость. – Его забрала проклятая фея, потому что он мешал принцу найти ту девицу!
– Так это не сказки? – негромко спросила Агата.
– Не сказки, – ответила я и вдруг решила: у меня никого нет в этом мире, кроме кузины, пусть и не родной, так что терять? – Это я была той иностранкой на балу.
Воцарилось молчание.
– А я еще думала – ни у кого не видела таких маленьких ног, только у тебя, – сглотнув, сказала Агата. – Да и работу дядюшки Уолдо с чужой не спутаешь, но я думала, мне показалось…
– Мне нужно было держать принца подальше от девушки в голубом, помнишь такую?
– Конечно! Красавица, наверно, принцесса какая-то?
– Это была Элла.
– Не может… Хотя если ты была там, то почему она не могла? – сказала Агата. – Но как вы ухитрились? Я просила маму, чтобы она отдала тебе мое старое платье или свое, ты же умеешь шить, переделала бы! Хоть не стояла бы за окном, в зале даже крестьянки были! Но она не согласилась…
– Ничего, я и так
