он представлял для нее опасность.
– Я раньше не замечал за тобой клаустрофобии. Никогда прежде.
– Это что-то другое, – заверила она, и спазм в желудке заставил ее согнуться пополам. Шея горела, будто пару мгновений назад ее сжимала чья-то рука.
– Не думала, что возвращение сюда дастся мне так тяжело, – поделилась она, стараясь выпрямиться. – По ощущениям как каток переехал. Меня здесь что, убить хотели?
– Поверь, уж это мы бы заметили. Ну что, попробуешь сама найти свою комнату? – предложил Гена, не воспринимая всерьез ее вопроса.
Фаина посчитала это отличной идеей и отправилась единственной дорогой по коридору с облезшими грязными стенами фисташкового цвета, которых не хотелось касаться и кончиком одежды. Господи, думала она с отвращением, неужели я жила здесь годами… Запахи на этаже стояли соответствующие. От них хотелось спрятать голову в высокий воротник.
В определенный момент глубоко внутри нее мелькнуло узнавание, и Фаина поняла, куда ей идти. Она уверенно приблизилась к двери с табличкой 405 и почти протянула руку.
– Нет-нет, стой, – подбежал Гена и взял ее за рукав. – Ты была близка, но чуть-чуть ошиблась. Твоя комната – вот, видишь? Почти напротив.
– А кто тогда живет здесь? – удивилась Фаина.
– Здесь? – Гена замер, с трудом припоминая то, что хорошо знал, как будто наткнулся на незримую преграду. – Кирилл здесь живет.
– Мы с ним общались?
– Насколько я помню, некоторое время даже близко. Потом он впал в депрессию из-за какой-то девицы. Начал пить. Вы с ним отдалились и последние полгода почти не контачили.
– Странно… А я бывала у него в комнате?
– Наверняка бывала. Но не так часто, как у меня, – самодовольно улыбнулся Гена.
– Знаешь, я была уверена, что это моя комната. Почему так может быть? Я ведь вспоминаю лишь то, что действительно происходило.
– Не знаю. Это странно. Кстати, когда тебя увезли, твои ключи остались у меня. Я там ничего не трогал, только проветрил. Держи.
Фаина открыла дверь, два раза провернув ключ, и сразу же вспомнила, как проделывала это множество раз прежде. Комнату она тоже вспомнила, едва увидев. Замерла на пороге, рассматривая знакомые очертания, а Гена сказал:
– Ты же не против, если я тебя на время оставлю? У меня есть дела. Осваивайся тут заново… Я заскочу к тебе позже. Расскажешь, если вспомнишь еще что-нибудь.
Фаина кивнула и защелкнула за ним дверь. Постояла с минуту, глядя на внутренние замки и ожидая от них чего-то. Ничего не происходило. Внезапно она поняла, что без Гены поблизости чувствует себя уязвимой и ждет опасности. Успокаивало то, что его комната всего в паре метров. И если громко произнести его имя, он услышит и придет.
Разувшись нога об ногу, Фаина прошлась по комнате. Что-то было рассыпано по полу, отчетливо покалывая ступни сквозь тонкие носки. Наверное, врачи скорой зашли сюда в обуви, вот и занесли сора. Отыскав резиновые тапки, Фаина обулась и продолжила осмотр, восстанавливая свою комнату сантиметр за сантиметром.
Вот полочка, где всегда лежал ее штопор. И ныне там. Значит, она любила выпить. Но ни одной бутылочки спиртного не обнаружилось – даже там, где она всегда их хранила. А вот зеркало. Фаина с любопытством осмотрела себя, протерев поверхность от слоя пыли. Эти пышные темные волосы, слишком густые, и всегда испуганные глаза, как будто покрытые мутной пленкой… В голове пронесся намек на воспоминание: она стоит у этого зеркала и отрезает волосы по плечо. Наверное, ложный сюжет, стремящийся заполнить слепое пятно. Вадим Валерьевич предупреждал об этом. Волосы-то вот они, никуда не делись.
Все так же стоя у зеркала, она изобразила несколько разных эмоций, внимательно глядя на себя, чтобы вспомнить, как выглядит ее лицо, когда она испытывает радость, удивление или страх. Затем решила, что это слишком странное занятие, и взгляд ее упал на йо-йо. Она взяла в руки блестящую красную катушку с золотыми драконами, сделала несколько пружинистых движений – получалось у нее отлично, ловко. Ей вспомнилось, как она могла часами ходить по комнате с йо-йо, обдумывая что-нибудь серьезное. Безделушка помогала ей сконцентрироваться и принять верное решение. Или успокоиться, если шалили нервы.
Отложив йо-йо, девушка робко села на край незаправленной кровати. Под руками перекатывалось что-то напоминающее засохшие хлебные крошки. Поймав одну из них, Фаина поднесла к лицу. Это был песок – крупные жесткие зернышки, полупрозрачные, с бурыми вкраплениями. Наверняка такие же, как на полу.
Что здесь может делать песок?
Она стряхнула его с постели, но мусора оказалось гораздо больше, чем можно было представить. Фаина заволновалась, но не видела смысла искать ответы. Никто не сможет объяснить ей происходящее, кроме нее самой. Она решила навести порядок и отправилась попросить у Гены веник или пылесос. Судя по состоянию комнаты, в прошлом она редко убиралась.
Гена не просто дал ей все, что нужно, но еще и помог с уборкой, когда закончил свои дела. Пока они вместе избавлялись от грязи и мусора, в комнату к ней несколько раз с опаской заглядывали люди с этажа, но пока ограничивались лишь визуальным контактом с вернувшейся Фаиной. Среди них были те, кого она вспомнила, и те, чьи лица просто казались ей отдаленно знакомыми, но не более того.
– Почему они все ведут себя так, словно боятся меня?
– Потому что, должно быть, они и правда боятся, – ответил Гена, снимая наволочку с подушки и отмахиваясь от взлетающих в воздух ворса и пыли. – Но не тебя, а всей этой ситуации. Им неловко, что ты их, может быть, не вспомнишь. Это всегда странно, когда человек теряет память. Ты не знаешь, как он теперь будет к тебе относиться. Как станет себя вести. Как прежде? Или будет совсем другим. Не таким, как ты его помнишь.
– Они как моя мама. Ждут от меня выходки.
– Может быть.
– А ты почему не боишься?
– А чего мне бояться. Я хорошо знаю тебя. Я знаю, что ты – это ты. Даже с амнезией. Я вижу это и чувствую в тебе. Бояться стоит только за твое самочувствие.
– Гена, как хорошо, что у меня есть ты.
– Это уж точно, – ухмыльнулся он.
Ей подумалось, что Гена для нее сейчас – самый близкий человек, и она ему полностью доверяет. Но вслух говорить этого не стала, ведь он и так это знал.
Фаина перебирала стопки бумаг в выдвижном ящике стола и нашла свой блокнот. Подошла к окну и стала перелистывать его. Внутри обнаружилось множество забавных записей, одну из них она даже озвучила своему компаньону:
«Придумала, как отомстить Гене за прозвище, которое он мне дал. Буду называть его Фосген».
Гена захохотал. И Фаина, с опозданием в несколько секунд, тоже.
– Мы действительно так друг друга называли, – Гена вытирал слезы, выступившие от смеха.
– Афина… Как будто у меня и без того
