на её намёк, ответил маг тем же ровным тоном.
— В смысле? — удивился его реакции Райан.
— Только полный кретин поставит на кон свою жизнь и всё, что у него есть, ради бесполезной чашки, которую разве что на полочку выставить, чтобы похвастаться. Но если у нас такие найдутся — ничего, хотя бы посмеюсь. Ладно, — добавил он, глянув на часы. — До ужина пятнадцать минут, а мне ещё нужно переодеться. Так что я вас оставлю. Райан, Юфемия — по поводу того зелья поговорим в следующий раз. А пока, всем приятного вечера. Акцио, — он взмахнул мистическим знаком, заставляя сумку с книгами прыгнуть в свободную руку. После чего быстрыми шагами покинул класс.
Коридор на пятом этаже сейчас был пуст и тих, не считая ветра за окном и бьющих в стекло капель дождя. Потому, когда Кайнетт почувствовал действие локального барьера, то среагировал сразу, как бы он ни был раздражен и зол на самого себя.
— Импедимента!
Фигура, притаившаяся за колонной и словно бы сбрасывающая посторонний взгляд в сторону, всё время оставаясь где-то на границе поля зрения, упала на каменный пол. Заклинание поддерживать больше было некому, а потому уже через пару секунд маг смог опознать Аманду Эмбер, пытающуюся пошевелиться или что-то произнести.
— Незачет, — произнёс он вовсе не злорадно, а почти сочувствующе. — Даже нормальные дезиллюминационные чары справились бы лучше. Или если действовать, прикрываясь толпой. А рассеивать внимание в пустом коридоре, отводя взгляд от единственного человека… Я считал вас умнее, мисс Эмбер. На пересдачу, а в следующий раз подготовьтесь лучше. Что ж, и как напоминание…
Маг поставил сумку у стены, затем вытащил палочку, произнёс «Колорайз» и коснулся левой ладони, заставив пальцы засветиться. Затем наклонился к Эмбер. Ведьма всё ещё пыталась перебороть останавливающее заклинание, она дёрнулась сильнее, попыталась что-то сказать, но ничего не получилось. Пару секунд внимательно посмотрев на эти усилия, маг усмехнулся, затем медленно провёл пальцем по её щеке, оставляя ровную черту пронзительно-сиреневого цвета. Если очень внимательно приглядеться, рядом под толстым слоем пудры и иллюзорной мази можно было различить ещё пять таких же. Разумеется, не краска, а локальное изменение оттенка кожи — не отмывается, не оттирается, даже при снятии эпидермиса цвет восстанавливается под ним. Совсем несложное проклятье, совершенно несерьёзное (палочку он использовал исключительно для вида), но снять его своими силами ни она, ни, вероятно, Селвин, не смогла. В медицинском крыле справились бы за пару минут, но идти туда Аманде не позволяла гордость или нежелание отвечать на неудобные вопросы.
— За десять баллов полагается особый приз, такими темпами вы соберёте нужное количество быстро, — любезно предупредил Кайнетт. После чего, потратив с полминуты на расчёты, заставил участок пола стать вязким, затем поднял из него небольшую полосу, которая прижала ноги ведьмы к полу и вновь обратилась в твердый камень. — Если справитесь с этим, то увидимся на ужине, мисс Эмбер. Удачи. Спасибо, что немного развеселили.
Подняв сумку и убрав мистический знак, Арчибальд продолжил свой путь. Это «противостояние» продолжалось уже две недели. Селвин решила не идти простым путём и потому захотела отомстить «грязнокровке» за дерзость. Но так как самой нарваться на ответное заклинание или гнев учителей совсем не хотелось, да и было не по чину, она отправила вместо себя «прислугу». И теперь Аманда регулярно пыталась проклясть его чем-нибудь не опасным, но унизительным, либо подбросить подходящее зелье. Исходя из правил, которые сложились как-то сами собой, и он в ответ не применял ничего необратимого, ограничиваясь игрой. Хотя легко мог в первый же раз навсегда отбить охоту к исполнению необдуманных приказов, оставив достаточно шрамов или сразу ран и переломов, а после стерев память.
Однако он скорее пытался заставить Аманду думать, даже в каком-то смысле заставлял учиться. На данный момент шесть раз маг сумел её поймать до или во время «нападения», четыре раза она сбежала и дважды сумела добиться своего. Многие ученики с факультета осуждали как Эмбер, устраивающую «пакости» по чужой указке, так и Мерфи, отыгрывающегося на «бедной девочке», а не на Мариссе, которая ей отдаёт приказы. Сам Кайнетт смотрел на ситуацию по-другому и понемногу даже проникался к Аманде уважением. Она не повторялась, каждый раз выбирая новый подход и новые зелья и заклинания, причем складывалось впечатление, что по практическому владению магией ведьма свою «хозяйку» даже превосходит, однако придерживается своей роли и не пытается пробиться в отличницы факультета. А если она рано или поздно поймёт, у кого она научится большему, кто сможет предложить ей более выгодные условия и лучшее отношение, то эта игра определённо того стоит. К тому же подобные шутки не дают расслабляться и заставляют всё время поддерживать бдительность.
***
— Джим, извини, что я поднял эту тему про турнир, — уже вечером перед отбоем произнёс Макэвой.
— Это не твоя вина, — ответил Кайнетт нейтрально, не отвлекаясь от чтения.
— Ну, честно, я же видел, что ты про всех там подумал. «Зажрались», если круче не сказать.
— «Видел»? — уточнил маг, глянув на сокурсника поверх листа. В спальне уже собрались все четверо. Сам он проглядывал пришедшие утром письма. Росс читал старинного вида книгу, судя по обложке — даже на латыни. Саймон дописывал эссе по гербологии, через слово шепотом ругая какого-то Уиндема и чересчур начитанных волшебников. И только Макэвою нечем было заняться.
— В смысле «догадался». Не умею я мысли читать — даже если у нас в роду дар у многих был, этому всё равно учиться нужно долго. Или скажешь, я не угадал?
— Что-то в этом роде. Чарли, давай о чём-нибудь другом, ладно?
— Понял-понял, не лезу. Ну, а тогда… — он кивнул на конверты, — откуда столько? Неужели от подружки, и мы уже потеряли не только Саймона?
— Я всё слышу, между прочим, — ответил тот, не отрываясь от пергамента.
— Ага, ещё скажи, что я не прав и ты всегда стараешься сесть за обедом подальше от наших девчонок не потому, что не хочешь следующим утром обнаружить в кофе пару капель какой-нибудь пакости. После которой ты или неделю общаться будешь, меняя цвет щупалец, или дышать придётся исключительно жабрами на пятках.
— У тебя очень, очень бедная фантазия, Чарли, вот что тебе скажу. Я видел пару блокнотов Юфи. Жабры — это такая мелочь…
— Здесь всего три письма, — произнёс Кайнетт, не обращая на это внимания. — Из дома, от друга-сквиба и от знакомой курсантки аврората.
— Какие, однако, связи, — негромко произнёс Иврин из-за книги.
— Теперь понятно, почему тебя не интересует эта гриффиндорка. Высокие запросы. Хотя, если «курсантка», она же, наверное, старая? — спросил Макэвой с интересом.
— Двадцать
