Читаем без скачивания Гвианские робинзоны - Луи Анри Буссенар

позавчера на старом прииске видели индейцев. Никто не обратил на них внимания, в этом нет ничего особенного. Но ночью они устроили невообразимый концерт под аккомпанемент громких ударов по аркабам лесных деревьев. Наутро на старом сухом панакоко, которое я давно собирался срубить, красовалась голова аймары, под которой висел цветок виктории регии. Это самое явное и дерзкое объявление войны. Я дорого заплатил за то, чтобы понять смысл этих знаков. Именно под этим деревом меня чуть не убили полгода назад. На мгновение людей охватил неописуемый ужас. Особенно перепугались негры. Под деревом со мной были главный механик и три кочегара, все четверо с Мартиники. Я понял, что минутное колебание поставит под угрозу нашу безопасность. Нужно было действовать немедленно и со всей решимостью. Я шепнул пару слов механику, тот пустился бегом и сразу же вернулся с двумя динамитными зарядами. Мы выкопали две глубокие ямы у подножия, с обеих сторон ствола. Через полминуты деревянный истукан, расколотый, искореженный, выкорчеванный из земли, рухнул с грохотом, что заглушил шум самого взрыва.

— Это замечательно.

— Я еще более убедился в верности своего решения, когда мы обнаружили тайник, полный золота, ровно в том месте, где остановились разрушения, произведенные взрывом. Там оказалось больше килограмма амальгамированного металла, украденного явно не за один раз. Как видите, негодяй выбрал отличное место для хранения краденого, подступы к которому прекрасным образом защищали суеверия. Падение мертвого великана встретили громогласным «ура», и рабочие разошлись по своим местам. Теперь вы понимаете, какова ситуация. Я не сомневаюсь, что шум и грохот возобновятся сегодня ночью. Поэтому я намерен поспешить с отсылкой уволенных рабочих, поскольку, если они задержатся еще на двенадцать часов, это может представить для нас серьезную опасность.

— Что вы собираетесь делать?

— Заплатить всем, кто уже отработал свой аванс, а затем тщательно обыскать их багаж.

— Вы считаете, что эта формальность необходима?

— Безусловно. Я уверен, что эти двадцать пять человек постараются лишить нас более чем десяти килограммов золота.

— Вы меня удивляете.

— Желаете в этом убедиться? Я не заставлю вас долго ждать.

Директор тотчас позвал счетовода и велел ему привести уволенных рабочих.

Анри, Эдмон, Эжен, Шарль и Николя оставили гамаки, где они отдыхали после обеда, и явились в рабочий кабинет директора. Двадцать пять старателей, собравшись снаружи, ждали, когда их позовут по имени. Они заходили по одному, получали свои деньги, если имели на них право, забирали трудовую книжку и молча возвращались на место.

— Каждому из вас, — обратился к ним дю Валлон, — будет выдан паек на десять дней. Затем, когда вы прибудете в Сен-Лоран, вам нужно будет пойти к Шевалье, которому один из вас передаст это письмо. Шевалье доставит вас в Кайенну на тапуйе или пароходе.

— А теперь, господа, — сказал он робинзонам, — пройдемте вместе со мной на пристань, вы увидите немало любопытного. Возьмите с собой мачете и на всякий случай ваши револьверы. Возможно, нам предстоит несколько стычек, а то и настоящее сражение, но мы не можем проявить слабость, иначе рискуем потерять все результаты наших усилий.

Семеро белых поспешно вооружились и прибыли на пристань. Три больших пироги, в беспорядке заваленные пагарами, гамаками, куи, горшками, тыквами, бататом, ямсом и бананами, были привязаны на берегу. Вскоре появились и отъезжающие, один за другим, неся свои запасы провизии, болтая и смеясь и даже не замечая присутствия белых, которым еще накануне расточали подобострастные знаки внимания.

Когда погрузка закончилась, директор, внимательно осмотрев первую пирогу, холодно окликнул гребцов в тот момент, когда они уже собирались занять свои места на скамьях:

— Вы не забыли, ребята, что нам нужно выполнить последнюю формальность?

— Что твоя хотеть, муше? — спросил рулевой лодки.

— Мы должны осмотреть багаж и убедиться, что среди вас, хороших парней, правда слегка бестолковых, не затесался какой-нибудь воришка.

— О, муше, — попытался протестовать негр. — Наша нет воры, нет-нет. Твоя смотри вся наша вещи, да, твоя не найти самый маленький кусок золото.

— Посмотрим. А пока, чтобы облегчить мне работу, будьте так добры, откройте эти пагары и вытряхните из них все прямо на землю.

Старатели украдкой переглянулись, затем повиновались, не сказав ни слова, и с таким проворством, которое выглядело как добрый знак.

Придирчивый досмотр цветного тряпья не дал никаких результатов, к великой радости робинзонов, которым хотелось верить в невиновность этих людей.

Дю Валлон, сохраняя всегдашнюю невозмутимость, действовал методично, велев сложить отдельно уже осмотренные вещи, чтобы избежать всякой путаницы. Большинство предметов, где можно было бы спрятать украденное, тщательно осмотрели. На корке тыкв не нашлось никаких повреждений, через которые золото могло быть введено внутрь плодов. Великолепно изжаренную лесную куропатку, принесенную в последний момент, рассекли надвое ударом мачете, не обнаружив в ее грудной и брюшной полости ни малейшей крупинки золота. Топленый свиной жир, который так легко плавится и куда, в его жидком состоянии, можно ввести металлический порошок, тоже был совершенно чист.

Негры торжествовали, а робинзоны начали находить смехотворной ту роль, которую взял на себя их друг.

— Терпение, — сказал он им. — Мы еще не закончили.

— Но здесь больше ничего нет, — возразил Анри, — если только каждый из них не проглотил полкило золота, что, на минуточку, будет гораздо болезненнее для желудка, чем для совести. Я решительно не понимаю, к чему может привести ваш обыск, тем более непонятно, что еще вы собираетесь осматривать.

— Вы забываете о ружьях.

— При чем здесь ружья?

— Боже мой, только предположите, что стволы двенадцати или пятнадцати обычных ружей или двустволок можно на две трети наполнить золотым песком, закупорив их пыжами. В каждый ствол свободно поместится от пятисот до шестисот граммов… Но они слишком хитры, чтобы воспользоваться этим старым и хорошо известным приемом. Впрочем, сейчас проверим.

Владельцы ружей без всякого сопротивления достали шомпола и сунули их в стволы ружей, демонстрируя, что там ровно ничего нет.

— Вот видите, — горячо воскликнул Шарль.

— Терпение, — хладнокровно повторил креол, принимая ружье у ближайшего старателя и внимательно прикидывая его вес в руке.

— Следующий…

Он проверил второе ружье, потом третье и так до десятого без всяких результатов.

— Твоя очередь, дружок, — обратился он к молодому чернокожему лет двадцати, который упорно держался у дальнего конца пристани.

Молодой человек нерешительно протянул свое оружие. И что это было за оружие! Ветхая трубка для селитры, рыжая от ржавчины, кое-как посаженная на грубое ложе и обвязанная куском бечевки. Казалось, что ружье вот-вот развалится на куски.

На губах инженера мелькнула легкая улыбка. Негр стал пепельно-серым от ужаса.

— Вот, мой дорогой Шарль, вам наверняка попадались дорогие ружья,