заговорщика.
В истории есть много примеров, когда побежденный заслуживает симпатии потомков, потому что оказывается нравственно выше победителя. Трудно испытывать такие чувства в отношении Троцкого. Безусловно, он был культурней и образованней Сталина и его ближайшего окружения, более значительной личностью и храбрым человеком, а в общении с партийными товарищами вел себя честнее. Но, как и Ленин, этими положительными сторонами он оборачивался только к партии. В общениях с беспартийными или теми партийцами, которые требовали большей демократии, Троцкий был заодно с Лениным и Сталиным. Он сам помог сковать оружие, которым был разбит. Его постигла такая же участь, что была уготована при его горячем одобрении всем оппонентам ленинского диктата: кадетам, эсерам, меньшевикам, бывшим царским офицерам, уклонявшимся от службы и служившим в Красной Армии, членам «Рабочей оппозиции», мятежным морякам Кронштадта, тамбовским крестьянам и священникам. Он разглядел угрозу тоталитаризма, только когда ощутил ее на себе самом: его внезапное обращение к партийной демократии было средством самообороны, а не борьбой во имя высокого принципа.
Троцкий любил представлять себя гордым львом, которого терзает стая шакалов; и чем более обнажались чудовищные черты сталинского режима, тем прочнее утверждался этот образ в глазах тех в России и за границей, кто не хотел расставаться с идеализированным представлением о ленинской гвардии. История, однако, помнит время, когда и сам Троцкий был в этой хищной стае. И его поражение не может облагородить его личность. Он потерпел поражение потому, что его противник в этой гнусной битве за власть оказался сильнее.
* * *
Ленин скончался в понедельник вечером, 21 января 1924 года. Кроме родных и врачей, единственным свидетелем его смерти был Бухарин[274]. Получив печальное известие, Зиновьев, Сталин, Каменев и Калинин помчались на мотосанях в Горки; остальные члены руководства последовали за ними поездом. Сталин, возглавивший процессию к смертному одру вождя, приподнял его голову, прижал к своему сердцу и поцеловал{1792}. На следующий день Дзержинский написал краткое распоряжение органам ГПУ по поводу кончины вождя, призывая не поддаваться «панике» и сохранять особую бдительность{1793}.
В роковой день Троцкий, направлявшийся на отдых в сухумский санаторий, прибыл в Тифлис. Но о смерти Ленина он узнал только назавтра из шифрограммы, подписанной Сталиным{1794}. В ответ на телеграфный запрос Троцкого Сталин сообщал, что похороны состоятся в субботу (26 января), и добавлял, что, поскольку Троцкому уже не успеть вернуться вовремя, Политбюро считает, что будет лучше, если он, как планировалось, поедет в Сухуми{1795}. Хоронили Ленина только в воскресенье, и это дало Троцкому повод упрекать Сталина в том, что он намеренно ввел его в заблуждение, лишив возможности приехать на похороны. Однако, если разобраться, это было пустое обвинение. Ленин скончался в понедельник, и Троцкий узнал об этом во вторник. Чтобы доехать от Москвы до Тифлиса, ему потребовалось три дня, значит, если бы он немедленно поспешил обратно, то был бы в Москве в пятницу, накануне церемонии[275]. Но вместо того по причинам, удовлетворительных объяснений которым он так и не дал, Троцкий последовал совету Сталина и отправился в Сухуми. Там он наслаждался черноморским солнцем, а в морозной зимней Москве бездыханное тело Ленина принимало последние почести старой гвардии. Отсутствие Троцкого вызывало всеобщее удивление и недоумение.
Вставал вопрос, что делать с останками Ленина{1796}? В своем личном завещании, не обнародованном до сих пор, Ленин выразил желание быть погребенным рядом с могилой матери в Петрограде. Этого же хотела и Крупская: в письме в газету «Правда» она решительно выступила против создания культа Ленина — никаких монументов, никаких почестей и, само собой, мавзолея{1797}. Но партийные идеологи вынашивали иную великую мысль. В Политбюро идея бальзамирования тела вождя обсуждалась еще за несколько месяцев до его кончины, и за нее особенно горячо выступали Сталин и Калинин, который хотел, чтобы тело вождя похоронили «по-русски». Им потребовалось выставить физическую оболочку того, что было Лениным, на всеобщее обозрение, чтобы пробудить в народном сознании привитое православием представление о том, что тела святых остаются нетленными. Никто из них, кроме их общего врага Троцкого, не имел всенародного признания: даже Сталина, который путем аппаратных интриг присвоил диктаторские права, едва ли кто-нибудь знал за пределами Кремля. Покойный, то есть бессловесный, но физически воплощенный Ленин, сохраняющийся в пристойной форме, должен был придать дополнительную значимость вере, которую он заложил, и подчеркнуть преемственность режима наследников Ленина от Октября. Решение забальзамировать останки Ленина и выставить их напоказ в мавзолее на Красной площади было принято, вопреки возражениям Бухарина и Каменева.
Гроб с телом Ленина установили в Колонном зале Дома союзов, куда прощаться с ним пришли десятки тысяч человек. 26 января Сталин произнес надгробную речь, в которой, используя церковные каденции, усвоенные юношей в семинарии, от имени партии принес «клятву» преданно исполнять заветы Ленина{1798}. В воскресенье 27 января тело перенесли во временный деревянный мавзолей[276]. К несчастью, в марте, с наступлением весны, труп стал разлагаться{1799}. Что было делать? Красин, отвечавший за организацию похорон, надеялся, что еще можно будет все исправить, и предложил заморозить труп. Из Германии доставили специальное оборудование, однако эта идея оказалась непрактичной. Тогда Дзержинский, которому по должности надлежало знать все, выяснил, что в Харькове анатом В.П.Воробьев разработал метод сохранения живых тканей. После долгих дебатов руководство решило доверить Воробьеву бальзамирование, а созданная с этой целью группа во главе с ним официально называлась Комиссия по обессмерчиванию.
Вдвоем с ассистентом Воробьев три месяца занимался вытеснением воды из клеток и тканей и заменой ее химическим раствором своего изобретения. Этому составу приписывались свойства не испаряться при нормальной температуре и влажности, уничтожать бактерии и грибки и нейтрализовать ферментацию. Бальзамирование завершили в конце июля, и на следующий месяц тело было выставлено в новом, тоже деревянном, мавзолее. В 1930 г. на его месте воздвигли каменный, торжественно открытый Сталиным и сделавшийся государственным объектом поклонения. В 1929 г. Сталин назначил 22 ученых в лабораторию по наблюдению за мумией, которая, несмотря на все предосторожности, продолжала портиться. Самые совершенные научные методы были применены, чтобы приостановить тление и дальнейшее искажение внешнего вида.
Итак, большевики, всего только пять лет назад злорадно глумившиеся над останками православных святых, теперь создали свою святыню. Но в отличие от мощей святых, которые, по их утверждениям, были не более как тряпки и кости, коммунистический святой, в ногу с научным прогрессом, состоял из спирта, глицерина и формалина.
