следующем перерождении.
Кто-то крикнул:
— Почему бы и тебе не обрести счастье в перерождении вместе со своими детьми? Возьми своего ребенка и выйди за барьер!
Мужчина потупился и робко отступил.
Что касается Чу Сюня, то все эти препирательства были за пределами его восприятия. Сейчас он чувствовал себя так, будто сам умер и стал призраком, безразличным к страстям смертного мира. Для него все это людское многоголосье было подобно шуму прибоя, что-то из прошлого, которое больше не имело к нему никакого отношения.
В грязи под проливным дождем этот мужчина в одиночестве стоял на коленях перед светящейся золотистой пеленой барьера, за которой было то, что осталось от его жены и сына. Непогребенные кости самых близких людей были сейчас так близко, и так бесконечно далеко. Мо Жань смотрел на эти события, разворачивающиеся перед его глазами, и внезапно вспомнил, что в своей прошлой жизни он без разбору убивал виновных и невинных. Сколько хороших людей он толкнул в пучину скорби... На его кровавом счету было множество таких, как Чу Сюнь, Линь Вань и Чу Лань.
Он опустил голову и посмотрел на свои руки.
На мгновение показалось, что они все в крови.
Видение исчезло, и остался только холодный моросящий дождь, который ручейками стекал между пальцев его раскрытых ладоней.
Тело охватила волна неконтролируемой дрожи, но тут же кто-то крепко схватил его за руку.
Казалось, он внезапно проснулся от страшного кошмара. Повернув голову, Мо Жань увидел рядом с собой Ся Сыни, се беспокойством смотревшего на него. Этот ребенок был слишком похож на мертвого Чу Ланя.
Мо Жань медленно опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Как грешник, признавший свою вину перед всеми убитыми по его вине, он вглядывался в эти печальные, влажные от слез и дождя, глаза.
Чу Ваньнин молча поднял свою маленькую руку и ласково погладил его по голове.
— Все закончилось, — тихо прошептал Чу Ваньнин. -— Это все уже в прошлом.
— Да, — отозвался Мо Жань и, грустно улыбнувшись, опустил глаза. — Это все уже в прошлом.
Но даже если все это было уже в прошлом. Пусть в случившемся сегодня не было его вины. Сколько таких невинных детей и людей погибло из-за него?
Чем больше Мо Жань думал об этом, тем сильнее страдало его сердце.
Почему он был таким безжалостным?!... Почему никогда не считался с
чужими чувствами?..
Глава 68. Этот достопочтенный исполнен сожалений
Малыш Чу Лань отошел в мир иной. Однако их задача в иллюзорном мире все еще оставалась невыполненной.
До рассвета было еще далеко, и кошмарная ночь не закончилась. Чудом уцелевшие жители города вернулись в дом наместника, чтобы подготовиться к долгому пути в Путо.
Казалось, душа Чу Сюня умерла, оставив Линьяне только бренную оболочку. Впрочем, трудно было представить, что кто-то, перенеся такое душевное потрясение, может просто снова заняться незавершенными делами.
Прогуливаясь по усадьбе, Мо Жань отметил, что люди проявляют беспокойство. Были и такие, кто считал, что после пережитой потери, Чу Сюнь может потерять волю к жизни и погрязнуть в желании отомстить Призрачному князю. В этом случае, даже если князь захочет возглавить отход из города, с его божественной силой он может натворить бед уже в дороге.
Конечно, не все думали только о себе, были и те, кто искренне сочувствовали горю Чу Сюня. Хотя, в конечно итоге, их было не так и много.
В страхе и тревоге, сгрудившись во дворе усадьбы наместника, люди ждали рассвета.
Однако, прежде первый луч солнца развеял тьму, со знакомым треском небо снова разверзлось, и над духовным барьером прогрохотал знакомый холодный голос. На этот раз призрачный князь обратился не к Чу Сюню, а к жителям Линьаня:
– Скоро наступит рассвет, и этот достопочтенный знает, что вы хотите покинуть город под защитой солнечного света. Но вы действительно все обдумали? До Путо путь долгий, за один день туда не добраться. Когда наступит ночь, вам придется полагаться только на духовные силы Чу Сюня. Но захочет ли он вас защитить?
– Мама! – от ужасного голоса ребенок разрыдался и спрятал лицо в материнских объятиях. Все люди, запрокинув головы, смотрели в небо.
Закрыв глаза, Чу Сюнь стоял, прислонившись к стволу цветущей яблони и, казалось, ничего не слышал.
– Его жена и ребенок погибли по вашей вине. После этого, думаете, он на самом деле хочет защищать вас? Скорее, он уже замышляет недоброе и планирует забрать ваши жизни, чтобы отомстить за смерть жены и сына. Разве это не в человеческой природе... Когда-то и этот достопочтенный был живым человеком. В мире смертных многие люди носят маску ложной добродетели лишь бы потешить собственное тщеславие и снискать славу. Но в самой сути человека заложено это зло, и каждый, совершающий благородный поступок, имеет свой корыстный интерес. Если ты стоишь на краю гибели, какое имеет значение жизнь и смерть чужих людей?
Голос Призрачного князя эхом отразился в каждом уголке притихшей усадьбы.
– Этот достопочтенный уже говорил вам, что с самого начала нам не нужны были жизни всех в этом городе. Ведь даже оставаясь живыми, вы можешь послужить моему призрачному клану. Если не верите мне, посмотрите на него...
После этих слов за магическим барьером появилось облако темной энергии, и из него выступил Сяо Мань, рядом с которым был пожилой мужчина с добрым лицом и благородной осанкой.
Кто-то воскликнул:
– Это же отец Сяо Маня!
– Это отец того парня!
– Разве его отец не умер?
– Его труп расчленили! Все это видели! Как такое может быть?!
Князь призраков снова заговорил:
– Я один из девяти князей Призрачного Царства. Хотя управлять жизнью и смертью может лишь Император Призрачного Царства Яма*, в моих силах вернуть мертвым их прижизненный облик. Если вы согласитесь служить мне, то сможете воссоединиться со своими умершими родственниками и возлюбленными. Но если осмелитесь и дальше противостоять мне, то так же как ваш князь Чу сможете испить чашу горя до дна. Вы будете наблюдать, как ваша жена поедает вашего ребенка, и ничего уже не сможете изменить.
[*阎罗 Яма – в буддизме: владыка ада, верховный судья потустороннего мира].
Усадьбу накрыла мертвая тишина.
– Вы на самом деле готовы безоговорочно довериться ему? Верите, что он не причинит вам вреда, чтобы отомстить за жену и ребенка? Думаете,
