шее виднелся длинный кровоточащий порез. В руке воин держал обнаженный меч.
– Можешь не отвечать, – сказал Джоливет, подходя ближе.
Стражи, охранявшие ворота, отвернулись; дела Джоливета их не касались.
– Я прекрасно знаю, куда ты направляешься.
«Сомневаюсь».
– Вы думаете, я иду в «Каравеллу» или другое заведение, где можно расслабиться и забыть этот вечер…
– Нет, – перебил его Джоливет. – Я думаю, ты идешь в Черный особняк.
Кел напрягся, как будто кто-то резко дернул за проволоку, проходившую по его рукам и ногам. Ему потребовалась вся выдержка и все навыки, полученные от самого Джоливета, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость. Он незаметно огляделся, но стражники по-прежнему не обращали на них внимания. Они смотрели в сторону Сияющей галереи и обсуждали праздничный пир, который закончился резней.
– Сейчас ты начнешь возражать, – продолжал Джоливет. – Скажешь мне, будто я говорю чушь, будто эти обвинения нелепы. Можешь не тратить мое время. Дворец наблюдает за Королем Старьевщиков. Мы не смогли проникнуть в Черный особняк, но знаем достаточно. Не стоит придумывать объяснения и извинения – как я уже сказал, это напрасная трата времени.
– Значит, вы называете меня предателем? – Келу казалось, что эта воображаемая проволока опутала его сердце. – Я следующий узник Ловушки – и пища для крокодилов, как Фаустен?
Джоливет холодно улыбнулся.
– Я заметил тебя на берегу в тот день, – произнес он. – И подумал: может быть, глядя на казнь астронома, ты увидел свою судьбу.
– Вы знали меня всю жизнь, Джоливет, – возразил Кел. – Вы считаете, меня следует бросить в тюрьму для изменников?
С моря подул ветер, поднимая над землей пыль, травинки и мелкие веточки.
Джоливет грубо сказал:
– Я не только знаю тебя. Я создал тебя. Я всегда стремился сделать из тебя наилучшие доспехи для принца, стремился сделать из тебя идеального телохранителя. Я всегда думал о физической опасности; думал, что ты заслонишь его от меча, стрел, что будешь защищать его с оружием в руках. Но потом я понял: в Кастеллане все сложнее. Здесь больше опасностей, чем представлялось тем, кто придумал должность Ловца Мечей.
Кел прищурился.
– Не понимаю, о чем вы.
– Одно дело – принять на себя удар, предназначенный принцу, – продолжил Джоливет, – и совсем другое – узнать, откуда может прийти опасность, понимать, что врагам не обязательно наносить удар мечом. Я учил тебя защищать принца, но со временем понял, что ты любишь его и предан ему. Я предан королю; Бенсимон служит дворцу. Только для тебя Конор важнее всего и всех.
– Итак, вы хотите сказать, – пробормотал ошеломленный Кел, – что понимаете, почему я связался с Королем Старьевщиков? Почему я решил принять его предложение сотрудничать?
Может быть, это ловушка, промелькнуло в мозгу у Кела. Может быть, Джоливет хитростью хочет вырвать у него признание. Но было уже поздно оправдываться и отрицать свою вину.
– Ты позволил Конору уйти в Карсел без тебя потому, что хочешь переговорить с Королем Старьевщиков. Ты считаешь, что у преступника имеется информация относительно сегодняшних событий; что, добыв эту информацию, ты сможешь предотвратить угрозу.
– Тогда… если вы не возражаете против того, чтобы я уходил… зачем рассказываете мне все это? Зачем говорите, что вам все известно?
– Между Дворцом и Черным особняком всегда существовала тайная связь, – объяснил Джоливет. – Я не хочу, чтобы эта связь оборвалась. Если ты намерен и дальше сотрудничать с Королем Старьевщиков, я хочу знать все, что знаешь ты, иметь в руках все нити, которые ты будешь расследовать. В сегодняшнем нападении замешан кто-то с Горы. Не имея агентов внутри, убийцы не смогли бы проникнуть за стены Маривента.
– И вы хотите, чтобы я выяснил, кто им помог.
– Я не могу заставить тебя, – сказал Джоливет. – Но твое положение уникально, Кел Сарен. Ты – служащий дворца, но ты чужой здесь. Ты рожден в городе, но покинул его. Ты не принадлежишь ни Кастеллану, ни Маривенту, и я думаю, что только человек, обитающий на этой «нейтральной территории», может понять, кто стоит за мятежниками. Кто желает падения Дома Аврелианов.
Кел подумал об убийце с арбалетом: «Сегодняшний день знаменует собой начало падения Дома Аврелианов». Но прежде, чем он успел решить, стоит ли рассказывать об этой встрече Джоливету, небо над городом озарил оранжевый свет.
Обернувшись, Кел увидел, что несколько кораблей в гавани превратились в огненные шары. Они не просто загорелись; он услышал взрыв черного пороха, в воду летели обломки.
Джоливет пристально смотрел на гавань, и Кел видел в его огромных зрачках отражение пламени.
– Еще одно нападение? – спросил он.
– Да, но это не касается монархов Кастеллана, – ответил Джоливет. – Нет, это месть, самая обыкновенная месть. Я знал, что Каброль планирует нечто подобное, но не знал, что именно и когда он собирается это осуществить.
Джоливет взглянул на воинов Дворцовой гвардии, которые высыпали из сторожевой башни на парапет и глазели на корабли, напоминавшие плавающие свечи. Ветер уже принес на Гору запах селитры.
– Иди, – резко приказал он Келу. – Спускайся в город, пока не начался хаос. С охраной у ворот я разберусь. Как и ты, все остальные подумают, что это очередная акция мятежников.
С этими словами Джоливет развернулся и пошел прочь.
Дальнейшее походило на кошмарный сон.
Кел прошел половину пути, когда в городе зазвонили колокола; этот звук едва не оглушил его. Корабли продолжали гореть, заливая золотым светом квартал, прилегавший к пристани. В воздухе кружились хлопья пепла, в воду сыпались пылающие головни, небо заволокло едким черным дымом.
Спустившись в город, Кел очутился среди толпы; горожане топтались на тротуарах, громко переговаривались, смотрели в сторону гавани. Со всех сторон раздавались возбужденные голоса:
– Шесть кораблей. А может, десять. Они стояли на якоре, и все разнесло на куски.
– Это флотилия Ровержей. Вся сгорела. Они лишатся хартии.
– И кто ее получит?
– Уж не ты, тупица, так что какая тебе разница. Это дело благородных. И их проблемы.
– Мудрый человек, – пробормотал Кел, зная, что никто не услышит его.
Ни один из них не обращал на него внимания, хотя в другое время он привлекал бы к себе взгляды всех прохожих на главной улице города: молодой человек с безумным лицом в грязном, рваном бархатном костюме и окровавленной батистовой сорочке.
К счастью, сейчас он никого не интересовал. В Кастеллане происходили вещи поважнее.
Кто-то взорвал корабли Ровержей. Скорее всего, кто-то из семьи Кабролей. Кел подумал о Бенедикте и Шарлоне. Это их деньги сейчас горели там, на воде. Сундуки Дома Ровержей опустели, надменные аристократы лишились не только золота, но и части своего влияния. Кел прислушивался к разговорам зевак, которые описывали сцену
