— Эй, ты чего, заснул?!
— А? Да нет, просто устал.
— И куда-то снова уезжаешь?
— Ты как узнал?
— Угадал! Дерганый какой-то. Пойдем сядем на скамеечку. Намотался сегодня!
— Где?
— Не ты один в делах и заботах. На жизнь зарабатываю. Пива будешь?
— Спасибо, и так с утра еле отошел.
— В Москве угощали?
— Типа того. Соки все выжали, сволочи.
— Ну так столица. Там не зевай!
— Колян где?
— Вот друг еще называется! — Паша посмотрел на Кешкину сигарету и вздохнул. Сам он после операции курить бросил. — Колька же свое училище закончил и в армягу сразу загремел. Сейчас в Североморске в учебке.
— Во как! А где я был?
— За городом в земле копался. Мы тебе звонили, но маман сказала, что ты и не бываешь дома. Так что отвальную, извини, без тебя провели. Кстати, тебя там Дашка Морозова спрашивала.
— Да ну её! Тоже мне свет в окошке.
— Ого! Наш пострел никак и в столице поспел?
— А если да, то что?
Парни переглянулись и дружно заржали. Кеша выпустил облако дыма и заметил:
— Раньше бы не поверил, но сейчас думаю, что наш половой гигант вполне могёт!
— Да ладно вам! Я пока человек свободный, имею право налево.
— Пиво пей! Все лето завозят хорошее с Прибалтики. Торговля, как с ума сошла. Дефицит за дефицитом прёт. Знакомая фарца жаловаться начала, что их менты конкретно щемят. Ну и времена пошли лютые!
— Ну чего, нашли твои археологи клад?
— Нашли.
Паша сразу оживился:
— Много там было золота, серебра?
— Ага и бриллиантов! Хлебальник захлопни, Паш. Клад имеет в первую очередь историческое значение. Из серебра немного украшений и те позеленели от времени.
— А-а-а.
Иннокентий бросил на меня внимательный взгляд:
— Ты, гляко, серьезно по науке пошел?
— Ага, — я решил начать создавать легенду. В первую очередь для Кеши. Ведь снова будет предлагать халтуру. — Для того в Москву и ездил.
— И как?
— Дали две полставки, буду помогать в местном музее. Заодно учиться писать умные тексты. Там такие величины в университете, с бухты-барахты не подкатишь. Но наколку к кому подойти дали. Так что пока в шоколаде.
— Ни фига себе! Ну ты маладца! — Паша искренне был рад за меня, а Иннокентий еще больше задумался.
— Завтра ты где. Серый?
— Завтра, парни, я улетаю в Лешуконское, работать на благо Родины.
— Не понял.
— В стройотряд еду к Кольке Истомину. Зимой на что-то жить надо? Девушки нынче дорого обходятся, да обувь новая нужна. Старые сапоги каши просят. Видел какие цены на импорт?
— Кусаются! Даже в магазинах. Ну в принципе правильно. Только сам ты еще не заколебался столько вкалывать?
— В сентябре отдохну, пока остальные будут на картошке чалиться.
— Ты не поедешь?
— Это льгота за народную дружину.
— Ты смотри, Паша, какой у нас прошаренный кореш! А мы то его бессребреником считаем!
— А чего, Кеша? Правильно он все делает. Комсомолок на сене оттянет и еще деньгу заработает. Слышал я об этом Истомине. У него самые высокие зарплаты. А там море, бархатный сезон, длинноногие красотки.
— Паша, я не узнаю тебя в гриме!
Мы засмеялись и продолжили разговоры обо всем и ни о чем одновременно. Мне было хорошо с этими парнями. Пусть они и не совсем мои друзья, но было между нами некое братство, которое многое прощает. Просто сидеть летним теплым вечером, смотреть на родной двор и не думать хоть пару часов ни о чем серьезном. Раньше бы я много дал за подобную возможность. Вот сейчас и пользуюсь подарком судьбы. Пью лимонад, узнаю свежие новости, впитываю в себя родной ночной город. И внезапно понимаю, что никуда отсюда уезжать не хочу. Вот не хочу и все! Все эти будущие блестящие перспективы мне по барабану. Желаю ощутить, прожить, прочувствовать свое родное. Еще раз, по-иному.
Посидели, в общем, хорошо аж за полночь.
Чуть не перепутал аэропорта. Да, у нас их два. Большой в Талагах для дальних рейсов. Там же расположен полк сверхзвуковых Миг 31. И на другом берегу реки небольшой аэропорт местных авиалиний Васьково. Добираться туда даже сложнее, но ничего, приехал вовремя. Хорошо, что мама почти все приготовила заранее. Я, толком не выспавшийся и всклокоченный не сразу сообразил, куда идти и что сдавать. Багаж ведь мы тащили в самолет сами и складывали сзади под бдительным надзором экипажа. Я сдал технику большущий рюкзак, прихватив папку с документами в салон. Элька, Л-410 чешского производства напоминала рейсовый автобус. Ну примерно таким он и был, по сути.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Прямого лета до поселка Пинега минут сорок. Погода стояла хорошая, потому можно было без напряга рассматривать бескрайние северные леса, голубые зеркала озер и темные ленты таежных речушек. Вот блеснула водами и плёсами относительно широкая река Пинега, зажелтели обрывами берега. Пинега вроде как переводится с чудского как вода ветров. И где-то там под толщей карстовых пород ждут человека еще неисследованные им пещеры. Эх, я ведь должен был в следующем году ехать туда. Но ни меня в этом мире, ни той судьбы уже не будет. Проживаю отчасти чужую, а бедный братец где-то свою в параллельном мире. И мы именно такие никогда не пересечемся. Во всяком случае так считает Проф, а его мнению в темпоральных проблемах я доверяю. Слишком уже много он подсказал товарищам в тесных фуражках.
Вот промелькнули золотистые купола Красногорского Богородицкого монастыря, основанного еще в 1606 году. Самолет начал заходить на посадку. В такую прекрасную погоду чего не летать? Так что сели на взлетное поле без проблем. Прихватив рюкзак, двигаю сразу к зданию аэропорта. Как давно я здесь не был! Невольно поворачиваюсь в сторону деревни Кулогоры. Она высится своими старинными избами над ровным полем, расположившись на карстовом угоре.
Наверное, нигде в мире нет больше такого! Чтобы буквально в километре от аэропорта расположилась цепочка внушающих уважение пещер. Кулогорская 1, 2, 13-Троя, Водная К4. Вроде еще какие-то мелкие есть. Где-то там наверху в логе вскоре встанет базовый лагерь ребят студентов. Они ведь в этом августе собьют, то есть соединят первые две пещеры Кулогорской системы. Через несколько лет будет исследовано пятнадцать километров, а позднее и больше тяжелейших карстовых лабиринтов. Постоянная температура в два градуса, залитые ледяной водой узкие ходы, а в Трое раскинулись целые озера, по которым можно передвигаться лишь на надувных лодках.
Нахлынули воспоминания, это ведь моя прошлая судьба. Я буквально ощутил стылое дыхание пещеры, этот непередаваемый запах мокрой глины, давление кромешной тьмы. Затем перед глазами появились лица старых товарищей, некоторые из них после стали друзьями на всю жизнь. А ведь их у меня сейчас не будет. Да и существуют ли они в этом варианте реальности, я не знаю, даже не интересовался. А надо ли мне это знать? Торить дорогу придется сызнова или все будет напрасно. Гибель тех миров ни к чему не приведет. Стало на мгновение страшно.
Непередаваемо грустный я подошел к зданию аэропорта, чтобы узнать, есть ли билеты до Лешуконского. Отсюда во все стороны нескольких окружающих районов летали работяги «Аннушки». Маршрутки бескрайнего Русского севера. Видимо, на мою печаль и обратил внимание один из работников аэродрома, щеголяющий пышными усами.
— Что, парень, опоздал? Куда торопишься?
— Да вот к ребятам в Койнас. В стройотряд. И так задержался на пару дней.
— Загулял никак?
— Нет. Я на историческом учусь, на археологических раскопках работал.
Усач глянул на меня внимательней:
— Вот даже как? Похвально. Ты подожди здесь, парень. Сейчас как-нибудь устроим.
Минут через десять усатый мужчина подошел ко мне с моложавым летчиком в модных «Райбанах».
