– Пить!
Мой собственный голос донесся до меня словно бы издалека. Подо мной что-то шевельнулось, и в пересохшее горло полилась струйка воды. Проглотить ее у меня получилось не сразу, и я едва не захлебнулась. Кто-то повернул мне голову набок, и вода потекла по моей щеке, лежавшей на теплой и мягкой ткани. Я шевельнулась, чтобы потеснее прижаться к этому источнику тепла. Глаза я открыть не смогла – такими тяжелыми были веки. Чья-то большая ладонь поглаживала мои волосы, бархатный голос нашептывал нежные слова. Я с усилием открыла глаза. «Плед Макдональдов…»
– Лиам! – слабо пробормотала я.
Он обнял меня.
– Gabh do shocair[137], – прошептал голос мне в волосы. – Tha e ullamh[138].
Он шевельнулся, и боль проснулась в моих руках и плечах, так долго остававшихся связанными у меня за спиной. Я издала слабый стон.
– Кейтлин, a ghràidh, что этот мерзавец с тобой сделал? – спросил Лиам, прижимая меня к груди.
Он нежно поцеловал меня в лоб и прильнул к нему своей колючей и мокрой щекой.
– Я убью этого подонка! Клянусь тебе головой нашего нерожденного ребенка! Он может начинать молиться…
Он умолк от волнения и заплакал. Я заглянула ему в лицо. Боже, как тревога и недосыпание исказили его черты! И мокрые от слез глаза его смотрели на меня с такой грустью…
– Я думал, что ты мертва, a ghràidh. Эта кровь у тебя на платье… Я решил, это твоя!
Наконец я все вспомнила!
– Калум! Господи, нет! Это он умер! – задохнулась я от волнения.
– Кейтлин, с Калумом все в порядке. Он поправится. Пуля прошла через предплечье, повреждена кость, но с парнем все нормально…
– Он спас мне жизнь, Лиам! Если бы он не влез в окно…
– Я знаю, – ответил он дрожащим голосом.
Я снова устроила голову у него на плече. Он поплотнее запахнул мою накидку. Солнце согревало меня, и я расслабилась в утешающих объятиях мужчины, которого любила.
– Было так холодно… Так холодно!
– Ты, наверное, проголодалась? – спросил он и сунул руку в дорожную сумку.
Достав кусок хлеба, он разломал его и стал по кусочку класть мне в рот. Я съела весь хлеб и еще немного сыра.
– Думаю, что малыш проголодался вместе со мной! – пошутила я и положила руку мужа себе на живот, где росла и развивалась новая жизнь. – Он шевельнулся первый раз. Еще там, возле Лон-Крэга.
Ужасные картины той ночи, проведенной на вершине утеса, возникли у меня перед глазами.
– Лон-Крэг… Маккин… – пробормотала я жалобно.
– Знаю, a ghràidh, мы его нашли.
– Они заставили меня смотреть! Лиам, это было так жутко! Он умер не сразу, он задыхался. А я ничего не могла сделать!
Я снова заплакала.
– Все прошло, все позади.
– Но ведь на его месте мог быть ты…
Он приложил палец к моим потрескавшимся от холода и долгой жажды губам.
– Не говори так больше.
Максорли… А что стало с ним?
– А Томас? Где он?
Лиам нахмурился.
– Ему удалось скрыться. Этот негодяй не стал дожидаться возмездия. Но участь его решена.
– А что было дальше? Где остальные?
– Уехали с грузом.
Лиам смущенно стал перебирать мои волосы.
– Я искал тебя всюду, думал, что ты… Исаак прибежал сказать, что ты в безопасном месте. Ты сильно рисковала, a ghràidh. Он рассказал мне, что ты сделала. Я… я благодарен тебе за это. А потом я приехал к часовне… – Он помолчал немного и продолжил, понизив голос: – Но я пришел слишком поздно. Тебя уже увезли.
– Но как ты меня разыскал? – спросила я после паузы.
– По следам твоей кобылы. Роз-Мойре не такая рослая, как другие лошади, она легче по весу и копыта у нее меньше, поэтому идти по ее следу оказалось легко. Она и привела меня в Данди. По дороге – о чудо! – я встретил Калума, у которого был твой кинжальчик, весь красный от крови охранника. Он рассказал мне, что Тернер продал тебя Даннингу. Я не хотел в это верить, но, зная, какой этот Даннинг подонок и на что он способен… Нет, тогда я не знал, на что он способен! – добавил Лиам исполненным ненависти голосом.
Я угадала его мысли и поспешила успокоить:
– Лиам, он не притронулся ко мне! Как бы невероятно это ни было, но он не стал…
Кончиком пальца муж приподнял мой подбородок и поцеловал, чтобы заглушить слова, которые ему не хотелось слышать.
На берегу озера, под деревом, Дональд правил Калуму раздробленную кость, а тот стонал от боли. От этих стонов у меня мурашки бегали по коже, поэтому я старалась на них не смотреть. Саймон наложил шину и влил парню в рот несколько драмов виски. Пару минут – и мой спаситель с блаженной улыбкой на губах привалился спиной к дереву. Бледный, но ужасно довольный собой. «Проклятая мужская гордость!» – подумала я и… улыбнулась.
Я подошла к ручью умыться, когда на другом берегу озера заметила какое-то движение. Я прищурилась и прикрыла глаза ладошкой от слепящего солнца. Лиам проследил за моим взглядом. Я узнала мужчину по длинным белокурым волосам и стройной, по-кошачьи гибкой фигуре. Внутри у меня все перевернулось.
– Это он… – прошептала я. – Вернулся! Вернулся один!
Лиам вскочил на ноги. Лицо его исказилось от гнева и ненависти. Я слышала его громкое прерывистое дыхание.
– Он покойник, – процедил он сквозь зубы. – Будь тут, a ghràidh. Он не должен тебя видеть. Пусть думает, что ты… Ты сама знаешь. Я пришлю Калума и Дональда, они побудут с тобой.
И он направился по заросшей колючим кустарником тропинке, которая поднималась вдоль берега озера наверх, к коттеджу. Со своего места я видела дом и поляну перед ним, меня же сквозь заросли рассмотреть было почти невозможно. Тем не менее я запахнула полы накидки, чтобы белая рубашка не выдала меня.
Лиам стал мерить шагами пространство перед дверью. Саймон укрылся в тени и, прислонившись к стене, стоял с пистолетом наготове. Через несколько минут из-за поворота показался всадник. Уинстон никуда не спешил. Он знал, что Лиам его дождется.
Он остановил коня метрах в десяти от дома. Лиам тоже остановился и вонзил острие меча в землю перед собой. Голубоватая сталь блеснула на солнце. Уинстон спрыгнул с лошади и обнажил меч. Невозмутимо поглядывая на Лиама, он снял камзол, перебросил его через седло и хлопнул лошадь по крупу. Та потрусила прочь.
Мужчины молча смотрели друг на друга. Оба знали, что поединок неизбежен. Лиам первым нарушил молчание:
– Где ваши секунданты?
Уинстон засмеялся, проверил, достаточно ли остер клинок, хотя я не сомневалась в том, что он не раз проделал это перед отъездом из дома. Он был взволнован, однако не выказывал ни малейшего страха перед возможной смертью. А вот Лиама он боялся, я это чувствовала. Я не могла не восхититься смелостью своего мучителя, с какой он заманил Лиама в эту ловушку. Он мог остаться в поместье, мог отправить Тернера по следу Лиама… Но нет, он предпочел встретиться с соперником лицом к лицу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
