— Я не могу делать это одна, — плаксиво сказала Элис Нортвинд, с отвращением отворачиваясь от стола.
— В таком случае помоги мне, — сказала Меланта.
Вместе они вывели, или, точнее, вынесли, псипсиха из кают-компании, раздели ее и вымыли, а потом, введя одно из ее собственных лекарств, уложили спать. Позднее Меланта взяла шприц и сделала обход. Нортвинд и Ломми Торн хватило слабого успокаивающего, Дэннелу потребовалось гораздо более сильное.
Прошло три часа, прежде чем они снова смогли встретиться.
Они собрались в самом крупном грузовом трюме, где трое из них повесили свои гамаки. Пришли семеро из восьми. Агата Марий-Блек все еще была без сознания — может, просто спала, а может, впала в кому или была в шоке. Никто не знал этого наверняка. Казалось, что остальные пришли в себя, хотя лица их были бледны и сосредоточенны. Все переоделись, даже Элис Нортвинд, которая натянула новый комбинезон, похожий на предыдущий.
— Не понимаю, — сказал Кэроли Д’Бранин. — Не понимаю, что…
— Его убил Ройд, вот и все, — с горечью заметила Нортвинд. — Его тайна оказалась под угрозой, и он просто… просто разорвал ему голову. Мы все это видели.
— Я не могу в это поверить, — сказал Кэроли Д’Бранин голосом, полным муки. — Не могу. Ройд и я… мы разговаривали много ночей, когда вы спали. Он мягкий, любознательный впечатлительный. Это мечтатель. Он понимает все, что я говорю ему о волкринах. Он не сделал бы ничего подобного, просто не смог бы.
— Помните, его голограмма, когда это случилось, в тот же момент исчезла, — сказала Линдрен. — И заметьте, с тех пор он с нами не разговаривал.
— Мы и сами были не очень-то разговорчивы, — заметила Меланта Йхирл. — Не знаю, что думать обо всем этом, но инстинктивно я на стороне Д’Бранина. У нас нет доказательств, что капитан ответствен за смерть Лесамера. Здесь есть что-то такое, чего никто из нас еще не понимает.
Элис Нортвинд фыркнула.
— Доказательства, — сказала она.
— Честно говоря, — продолжала Меланта, не давая сбить себя с толку, — я даже не уверена, что кто-то в этом виноват. Ничего не случилось до тех пор, пока мы не дали ему эсперон. Возможно ли, чтобы виноват был этот наркотик?
— Побочное действие, — буркнула Линдрен.
Роян Кристоферис нахмурился.
— Это не моя область, но я бы сказал, что нет. Эсперон — необычайно сильное средство, имеющее побочные действия как в психической, так и физической сферах, но они не такие страшные.
— Так что же его убило? — спросила Ломми Торн.
— Смерть, вероятно, была вызвана его собственным талантом, — сказал ксенобиолог, — в ту минуту здорово подхлестнутым наркотиком. Кроме усиления телепатической чувствительности, эсперон мог пробудить другие псионические способности, которые до сих пор не проявлялись, были скрыты.
— Какие же? — спросила Ломми.
— Биоконтроль. Телекинез.
Меланта Йхирл соображала быстрее всех.
— Эсперон всегда усиливает давление крови. Если поднять давление в голове, перекачав туда кровь из тела, одновременно понизив давление воздуха вокруг головы, с помощью телекинеза создав вакуум, то… Подумайте об этом.
Они подумали, и никому из них это не понравилось.
— Но кто мог сделать такое? — сказал Кэроли Д’Бранин. — Это могло быть сделано только им, только его уже не поддающимся контролю талантом.
— Или навязано ему талантом еще большим, — сказала Элис Нортвинд.
— Ни один телепат-человек не обладает такой мощью — мощью, которая позволила бы ему хоть на секунду взять контроль над кем-то другим, над его телом, разумом и душой.
— Вот именно, — откликнулась ксенотех. — Ни один телепат-человек.
— Опять жители газовых гигантов? — Ломми Торн явно провоцировала.
Элис Нортвинд надменно взглянула на нее.
— Я могла бы напомнить о чувственниках крэев или о гитуанках, высасывающих души, могла бы назвать дюжину других рас, но в этом нет нужды. Я назову только одну: Хранга-нийский Сверхразум.
Это была довольно тревожная мысль. Все замолчали и начали беспокойно крутиться, размышляя об огромной, непримиримо враждебной мощи Хранганийского Сверхразума, скрытого в командных помещениях «Летящего сквозь ночь». Наконец Меланта Йхирл расхохоталась коротким ироническим смехом, разрушив чары.
— Ты путаешь сама себя, Элис, — сказала она, — То, что ты говоришь, абсурдно, и ты сама это поймешь, если немного подумаешь. Надеюсь, это не очень большое требование. Кажется, ты ксенолог, а остальные — специалисты по языкам нечеловеческих рас, их психологии, биологии и технике. В это трудно поверить. Мы воевали со старым Хранганом тысячу лет, но ни разу нам не удалось установить контакта с Хранганийским Сверхразумом. Если Ройд Эрис — хранганиец, значит, за несколько столетий, прошедших после Коллапса, они изрядно продвинулись в искусстве общения.
Элис Нортвинд покраснела.
— Ты права, — признала она, — У меня сдают нервы.
— Друзья, — сказал Кэроли Д’Бранин, — мы не можем позволить, чтобы паника или истерия диктовали нам образ действий. Произошло страшное событие: один из наших коллег умер, а мы не знаем почему. Пока мы этого не узнаем, мы можем делать только то, что делали до сих пор. Сейчас не лучшее время начинать поспешные действия против невинных. Когда мы вернемся на Авалон, следствие выяснит, что, собственно, произошло. Тело будет сохранено, верно?
— Мы пронесли его через воздушный шлюз в двигательный отсек, — сказал Дэннел. — Оно выдержит.
— И его можно будет внимательно изучить после нашего возвращения, — закончил Д’Бранин.
— Которое должно начаться немедленно, — сказала Нортвинд. — Прикажи Эрису повернуть корабль.
Д’Бранин был потрясен.
— А волкрины?! Если мои расчеты верны, еще неделя, и мы их увидим. Возвращение заняло бы шесть недель. Стоит потерпеть еще несколько дней и убедиться, что они существуют. Неужели смерть Тэйла оказалась напрасной?
— Перед смертью Тэйл почти спятил, он постоянно говорил о чужаках и опасности, — настаивала Нортвинд. — И мы как раз летим навстречу чужакам. А если это они являются той опасностью? Может, эти волкрины сильнее даже Хранганийского Сверхразума и не хотят, чтобы с ними встречались, наблюдали и изучали? Что скажешь, Кэроли? Ты когда-нибудь думал об этом? Эти твои мифы… не говорится ли в них о страшной судьбе рас, столкнувшихся с волкринами?
— Легенды, — сказал Д’Бранин, — суеверия.
— В одной из этих легенд исчезает целое племя финдии, — добавил Роян Кристоферис.
— Мы не можем верить историям, рожденным страхом других, — упирался Д’Бранин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
