В 1800 г. непобедимый Суворов и непобедимый Ушаков были отозваны в Россию. Павел I принял одно из самых непредсказуемых своих решений — превратить Наполеона из стратегического противника в стратегического союзника. Занятие Парижа Суворовым и освобождение Мальты Ушаковым теряли смысл. «Я весьма бесподобно сожалею, — сообщал Ушаков 25 декабря 1799 г. Италийскому, — что дела наши и приготовления в рассуждении Мальты расстроились и, так сказать, все труды пропали. Я надеялся соединению с англичанами взять ее непременно, но означенные в письме обстоятельства воспретили». Для Суворова это был последний и самый тяжелый удар, который семидесятилетний генералиссимус уже не смог перенести. Ушаков прожил еще семнадцать лет, но все эти годы был практически не у дел. При Александре I возобладала военная доктрина, согласно которой «России по многим причинам, физическим и локальным, быть нельзя в числе первенствующих морских держав, да в том ни надобности, ни пользы не предвидится. Посылка наших эскадр в Средиземное море и другие экспедиции стоили государству много, дали несколько блеску и пользы никакой». В 1805 г. Ушаков вышел в отставку. Прижизненная и посмертная слава адмирала Ушакова неотделима от славы русского флота, его побед как в XVIII–XIX вв., так и в XX веке. Во время Великой Отечественной войны, 3 марта 1944 г были учреждены орден двух степеней и медаль Ушакова — самые почетные морские награды. А в 2001 г. адмирал Ушаков признан местночтимым святым Русской Православной Церкви. Впервые в святцах появилось имя флотоводца — покровителя русских моряков.
Хвостов Дмитрий Иванович (1757–1835) — граф, служил в Синоде и в Сенате, поэт. Один из ближайших друзей Суворова благодаря родственным связям. В 1789 г. женился на родной племяннице полководца — княжне Аграфене Ивановне Горчаковой. «Сему великому мужу, — вспоминал Хвостов, — обязан я счастием моим. Могу хвалиться не только чинами и отличиями, кои приобрел, может быть, не столько по заслугам моим, сколько по его благоволению: он принял меня в особливую милость свою и удостоил неограниченной доверенностию; нет тайны, которой бы он мне не вверял. Когда он командовал армиями, все отношения к императрице Екатерине II и императору Павлу I во время Итальянской кампании шли через мои руки. Наконец, мне ж определено было иметь печальное преимущество принять последнее вздыхание непобедимого героя». Сохранившиеся письма Суворова подтверждают это. Начиная с 1791 г. большинство из них обращены к Хвостову. И последнее из них от 17. III. 1800 г. тоже обращено Хвостову, на квартире которого в С.-Петербурге в доме на Крюковом канале он скончался в мае 1800 г. во втором часу дня. Вошел в историю русской литературы не столько стихами, сколько анекдотами о своих стихах, но в судьбе Суворова и его «Суворочки» сыграл одну из самых благородных ролей, став ее «вторым батюшкой».
Храповицкий Василий Иванович (1714–1782) — генерал-аншеф. Из преображенцев, возведших в результате «ночного переворота» 25 ноября 1741 г. на престол дочь Петра Великого Елизавету Петровну. Участвовал в штурме Очакова, русско-шведской войне, Семилетней войне. Суворов служил под началом Храповицкого, командовавшего бригадой, в которую входил Суздальский полк. С тех пор они сохраняли дружеские отношения. Сыновья Храповицкого от первого брака служили под командой Суворова. Сын от второго брака, Александр Васильевич Храповицкий, в течение одиннадцати лет был статс-секретарем Екатерины II «при собственных ее делах». Его знаменитый «Дневник» — выдающийся памятник эпохи.
Чернышев Захар Григорьевич (1722–1784) — граф, генерал-фельдмаршал. Мать — Евдокия Ржевская — одна из фавориток Петра I, входившая в круг самых приближенных лиц императора. Принимал участие в Семилетней войне, командуя корпусом в чине генерал-поручика в битве при Цорндорфе, в 1761 г. взял Берлин и наложил на него контрибуцию. В 1763 г. Екатерина II назначила его вице-президентом, а с 1773 г. президентом Военной коллегии. С 1774 г. — генерал-губернатор Белоруссии, с 1782 г. — главнокомандующий Москвы. Один из самых умных и образованных людей своего времени, «горячая голова», как называла его Екатерина II.
Штейнгель Фаддей Федорович (1762–1831) — из эстляндских баронов, генерал от инфантерии. С 1792 г. находился при Суворове в Финляндии в должности обер-квартирмейстера. В 1806–1807 гг. — генерал-квартирмейстер русской армии в Пруссии. За отличие в сражении при Прейсиш-Эйлау награжден орденом Святого Георгия 3-й степени. В 1808–1809 гг. участвовал в русско-шведской войне. С 1810 г. — генерал-губернатор Финляндии. Финляндский корпус под его командованием участвовал в Отечественной войне 1812 г.
Шувалов Александр Иванович (1710–1741) — граф, генерал-фельдмаршал. Также, как и брат Петр, начал службу при дворе пажом, а затем камер-юнкером цесаревны Елизаветы Петровны, составив прочный тандем трех братьев Шуваловых — Петра, Александра и двоюродного брата Ивана. Но если Петр Шувалов прославился изобретением шуваловских единорогов, а Иван Шувалов — основанием Московского университета, то за Александром Шуваловым осталась зловещая слава начальника Тайной канцелярии. Ему был поручен надзор над свергнутым тринадцатилетним императором Иоанном Антоновичем. В инструкции надзирателю предписывалось: «Если арестант станет чинить какие непорядки или вам противности или же что станет говорить непристойное, то сажать тогда на цепь, доколе он усмирится, а буде и того не послушает, то бить по вашему рассмотрению палкою или плетью». Екатерина II оставила в «Записках» его портрет: «Александр Шувалов не сам по себе, а по должности, которую занимал, был грозою всего двора, города и всей империи, он был начальником инквизиционного суда, который звали тогда Тайной канцелярией. Его занятие вызывало, как говорили, у него род судорожного движения, которое делалось у него на всей правой стороне лица от глаз до подбородка всякий раз, как он был взволнован радостью, гневом, страхом или боязнью». Фельдмаршальский жезл ему, как и Петру Шувалову, вручил при воцарении Петр III, хотя он никогда не командовал войсками и не участвовал ни в одном сражении.
Шувалов Иван Иванович (1727–1789) — генерал-адъютант, генерал-поручик. Фаворит императрицы Елизаветы Петровны. Родился в Москве и учился с Суворовым у одного учителя. При возвышении двоюродных братьев Петра и Александра Шуваловых был взят ко двору в пажи. В 1749 г. произведен в камер-юнкеры. К этому времени братьям Шуваловым удалось пресечь «фавор» двадцатилетнего красавца Никиты Бекетова, и место «ночного императора» до самой смерти императрицы занял Иван Шувалов. «Мягкий и доброжелательный, — отмечает биограф, — враг ссор и шума, он старался со всеми быть в добрых отношениях и иногда являлся даже в роли примирителя других, поэтому он имел мало врагов. Вполне бескорыстный, Шувалов отказался от материальных выгод и не принял графского титула. Однако была одна область, куда его влекли личные вкусы и где он господствовал неограниченно, это — область наук и искусств, что доставило ему прозвание „российского мецената“ и сделало его имя навсегда памятным в истории русского просвещения как основателя первого русского университета в Москве, по его же мысли были учреждены Академия художеств и гимназия в Казани. Имя Шувалова неразрывно связано также с именем его современника — Ломоносова: он был его покровителем, вместе с ним обсуждал проект университета и был воспет Ломоносовым в многочисленных поэтических произведениях». Памятным в истории осталось и бескорыстие Ивана Шувалова, и в этом он был полной противоположностью своих братьев, корыстолюбие которых не знало границ. Когда в 1757 г. вице-канцлер Михаил Воронцов подал на подпись проект именного указа, по которому Иван Шувалов становился вровень с братьями — графом, сенатором, кавалером высшего ордена, землевладельцем, он вернул его со словами: «Могу сказать, что рожден без самолюбия безмерного, без желания к богатству, честям и знатности; когда я, милостивый государь, ни в коем случае к сим вещам моей алчбы не казал в таких летах, где страсти и тщеславие владычествуют людьми, то ныне истинно и более причины нет». После смерти Елизаветы Петровны он прожил еще 36 лет, так и не женившись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
