– Это я заметил, – сказал Ютланд. – Вы все герои, прости меня.
Дрэмер отмахнулся.
– Ты очень хорош, Ют. Как с луком, так и с дубиной. Но, прошу тебя, вперед не лезь. Иначе не доживешь до дня, когда тебя назовут героем Троецарствия.
Он умолк, остановился. Впереди из темноты выполз густой зеленый туман, остановился, будто наткнулся на незримую преграду, начал подниматься вверх. Ютланд крепче сжал дубинку, потом спохватился и взял в руки лук.
– Там Шаграк, – произнес Дрэмер мрачно. – Старший шаман. Самый опасный противник, какого только можем встретить в гротах.
– И в пещерах, – добавил за их спинами нагнавший обоих Кусим, – и в проходах… До чего же не люблю проклятое колдовство! Всех бы колдунов…
Он оглянулся опасливо, взгляд его упал на холодное лицо Лориэль, она подошла ближе, игнорируя чересчур явно засмущавшегося разбойника, резко выбросила вперед сжатые кулаки и раскрыла со словами:
– Именем Второго… уничтожить стену!
Блеснул ослепительный свет, Ютланд успел закрыть глаза ладонью, а когда отнял ее от лица, все моргали, полуслепые, но туман все так же поднимался по незримой стене. Бер быстро натянул тетиву, взгляд его безуспешно искал цель в зеленом тумане, наконец тетива резко щелкнула, стрела исчезла…
…и тут же, отскочив от невидимой стены, упала на землю. Острый наконечник стал тупым, оплавленным, а древко стрелы расщепилось.
Бер с проклятиями выпустил почти десяток стрел, все отскакивали и падали на пол по эту сторону стены. Ютланд с сильно бьющимся сердцем наложил стрелу и натянул тетиву.
Дрэмер сказал напряженно:
– Лучше возьми дубину. И будь готов…
– Щас оттуда прыгнет, – добавил Кусим.
Ютланд оттянул тетиву до уха и отпустил, направив кончик стрелы в зеленый туман. Щелчок, стрела исчезла… а не упала на пол, ударившись о преграду. Ютланд поспешно ухватил вторую, выпустил чуть ниже, а третью вообще над самым полом: кто бы там ни прятался, а он, скорее всего, там стоит, а не висит на потолке или стене.
Раздался дикий крик боли. Дрэмер ликующе завопил, подстегивая самого себя, и, продолжая орать, ринулся вперед, Кусим прыгнул за ним, как большой хищный кот, Бер трижды выстрелил, и все три стрелы прошли через недавний барьер, как через простой утренний туман.
Ютланд ворвался вслед за Бером, на ходу меняя лук в руках на дубину. В первое мгновение не понял даже, что случилось, потом рассмотрел в зеленом тумане, как все четверо очень медленно окружают непомерно высокого и громадного человека в синем плаще, капюшон надвинут на глаза, но зато ярче видна нижняя половина лица, помесь зверя, рыбы и мандибул гигантского паука.
Все четверо двигались, будто попали в плотный тягучий клей, а шаман двигал руками и магически заворачивал их в прозрачные коконы, прижимая руки с оружием к телу. Из его правой ноги торчит стрела, Ютланд воспрянул духом, набежал молча и с силой ударил дубиной в закапюшоненную голову.
Шаман пошатнулся, все четверо сразу же ожили, ускорились и бросились на врага. Шаман вперил в Ютланда страшные глаза.
Мороз пробежал по телу Ютланда, руки ослабели, а шаман прохрипел люто:
– Да как ты посмел…
– Я? – спросил Ютланд с трудом. – Да вот как-то… А ты что, против?
Он снова вскинул дубину, шаман выбросил из раскрытых ладоней, громадных, как лопаты, плотный зеленый огонь. Ютланд ощутил, как его охватило с головы до ног, в глазах защипало. Он стиснул челюсти и с силой ударил шамана дубиной в лоб.
Раздался треск, шамана отбросило так, что не удержался на ногах, отступил, чтобы не упасть, а там дико орал Дрэмер и остервенело рубил громадным мечом, там сверкают клинки Кусима и мрачно вспыхивает багровый огонь из рук Лориэли.
Шаман повел рукой, четверо снова стали двигаться медленнее, а потом и вовсе застыли.
Ютланд прошипел люто:
– А я не по зубам?
Он ударил снова в голову, еще и еще. Шаман отступал под ударами, четверо очнулись и снова набросились, нанося мелкие раны. Ютланд прижал шамана к стене и свирепо бил в голову, а когда шаман начал закрываться руками, бил по рукам, плечам. Наконец тот согнулся, то ли пряча лицо, то ли собираясь ускользнуть, но дубина деда Рокоша с силой ударила в затылок.
Раздался сухой треск, шаман упал на колени, а затем лицом вниз. Ютланд опустил палицу, сердце колотится, едва не выпрыгивает, а четверо набросились, как муравьи на жука, били часто и, как показалось Ютланду, бестолково. Шаман еще дважды пытался встать, но кровь хлещет из глубоких ран от трех клинков. Под ним образовалась широкая лужа темно-красной пузырящейся крови, что на глазах становится зеленой, как малахит.
Дрэмер наконец оперся на меч, уперев острием в каменный пол, в груди сипит и клокочет, словно в большом котле, где под тяжелой крышкой варится баранья похлебка.
– Видать, – прохрипел он с трудом, – он защитил себя заклятиями от всех видов мечей, топоров и ножей…
– …как и от боевых стрел и магии, – вставила Лориэль.
– А вот про дубинку, – закончил Дрэмер с веселым изумлением, – как-то не подумал!
Грудь Кусима вздымается часто, словно подпрыгивает, он дважды раскрывал рот, но не мог выговорить слова, наконец прохрипел:
– Дык кто же… сюда сунется… с дубиной?
– Ют молодец, – сказала Лориэль. – Его дубина всех нас спасла.
Бер проворчал задумчиво:
– В следующий раз и мне палицу взять, что ли? Или пусть с нею Лориэль ходит, ей больше к лицу…
Лориэль водила руками в воздухе, сплетая исцеляющие заклятия, и хотя Ютланд вроде бы не пострадал, но ощутил себя свежее, а другие вообще взыграли, как кони, наевшиеся свежего клевера на утреннем лугу.
Дрэмер перестал дышать, как загнанная лошадь, сказал бодро:
– А вообще-то все идет лучше некуда. И без неожиданностей.
– Да, – поддержал Кусим, – пришли, увидели, убили. Снова пришли, увидели, убили. И так все время. Интересно, когда же все наконец обломится.
– Типун тебе на язык, – сказала Лориэль сердито.
– А что, – спросил Кусим обидчиво, – я такой глазливый? Или ты так странно и романтично хочешь признаться в безумной любви ко мне, такому красавцу?
Лориэль зло зашипела:
– Лучше рараха пущу в постель!
– Я про постель ни слова, – запротестовал Кусим. – Я про любовь, красивую, светлую и возвышенную!.. Жаль, ты о такой даже не слыхала.
Лицо его стало скорбным, плечи поникли, вся фигура выражала бесконечную печаль. Лориэль задрала надменно голову и фыркнула, красиво раздувая тонко вырезанные ноздри.
– Так фыркает моя лошадь, – сказал со вздохом Кусим. – Она у меня породистая, у самого Тахая купил!.. Может, за это я и Лориэль так безумно и преданно люблю?
Лориэль фыркнула громче, уже в самом деле как породистая лошадь, повернулась к Дрэмеру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
