насупленный Белов.
– Пожалуйста, послушай меня, Саша, – проникновенно просил его отец друга. – Ты ведь – как сын мне…
– Юрий Ростиславович, – вдруг решительно остановил его Белов, – мне нечего вам ответить.
Холмогоров поднял на него больные от горя глаза. Смотреть в них было невыносимо. Саша поднялся.
– Я не хочу вас обманывать, – упрямо повторил он. – Извините…
И он, понурясь, направился к выходу. У Белова в этот невыносимо тяжелый и словно бесконечный день было еще одно дело, которое он отложил на самый поздний вечер.
XLIV
Отмечать успех операции по устранению окружения своего врага Каверин начал еще днем, после того, как надежно запрятал Карельского и убедился, что все вокруг более или менее спокойно. Он выпроводил из дома жену и стал методично напиваться в компании неразлучного с ним в последнее время Артура Лапшина.
Поначалу собутыльники чувствовали себя не в своей тарелке. От Белова можно было ждать всего, чего угодно, и обоим было страшновато. Особенно боялся Артур. Он то и дело вытирал о брюки потеющие ладони, прислушивался к каждому шороху и пил, не пьянея. Разговор, в основном, крутился вокруг ночных событий. Артур не понимал, почему уничтожив всех друзей их главного врага, Каверин не тронул самого Белова.
– Ну скажи, Володь, для чего надо было так все усложнять? – допытывался он.
– А?.. – рассеянно переспросил Каверин, разливая по стаканам виски.
– Я говорю, я бы завалил Белова сразу – и все! Зачем подставляться-то?..
Каверин не ответил. Со стаканом в руке он прошелся по гостиной и остановился напротив своего конного портрета.
– Что молчишь? Зачем все эти сложности? – снова повторил свой вопрос Артур.
– Ты на Канарах был? – вдруг спросил, обернувшись, Каверин.
– Причем здесь Канары? – опешил Лапшин.
– Был, я спрашиваю?
– Да сто раз! – хмыкнул Артур. – Я когда свалил отсюда, полмира объехал.
– Про гуанчей слышал?
– Про кого?! – вытаращил глаза Лапшин. Каверин с некоторым пренебрежением усмехнулся.
– Про гуанчей, олух. Это были такие пацаны местные, типа индейцев, потом их испанцы пригнобили – нам экскурсовод рассказывал. Ну, короче, суть в том, что у них был один мудрый закон. Человек, допустим, соседа мочканул, так гу-анчи что делали? Они не убийцу наказывали… – Каверин выдал театральную паузу и, важно подняв указательный палец, продолжил: – Они в ответ его сына казнили. Или брата. Понимаешь?.. Преступника приговорить – это туфта. А вот сделать так, чтоб он помучился, чтоб ему от горя и тоски самому жить не захотелось – совсем другое дело!
Артур выдавил кислую улыбку:
– Так-то оно так… Только мне одно не нравится. Белов-то не этот… – как его? – Не гуанч. Жахнет по нам из базуки – и сливай масло!
– Не бойся, Артурка, – Каверин, надменно осклабившись, взлохматил приятелю волосы. – Не успеет. У меня все схвачено – Саша Белый не жилец уже. Так что за его здоровье мы пить не будем, – усмехнулся он, снова берясь за бутылку.
К вечеру пьянка в квартире Каверина достигла апогея. Виски, водка и коньяк заглушили страх в их душах. Теперь каждый выпуск теленовостей с сообщением о ночной резне в избирательном штабе Белова перепившиеся приятели встречали очередной порцией скабрезных шуточек и вспышек хмельного куража.
Когда на телеэкране снова появились кадры с места убийства, у подъезда Каверинского дома остановились два джипа. Из одного из них вылезли мрачный как туча Белов и озабоченно поглядывавший по сторонам Шмидт. Затея Саши ему категорически не нравилась, но спорить с ним он не решался.
– У него дети есть? – спросил Белов, стягивая с плеч пальто и раскладывая его на капоте машины.
– Нет.
– Которые окна?
– Пятый этаж, слева от подъезда, – нехотя ответил Шмидт.
– Давай… – протянул руку Саша, не отрывая глаз от горящих окон на пятом этаже.
Вздохнув, Шмидт вытащил из машины пулемет Калашникова, подал его Белову. Тот установил РПК на капоте джипа, передернул затвор и прильнул к прицелу…
– По мнению следственных органов, жестокий и демонстративный характер убийств указывает на почерк организованной преступности, – вещал на экране диктор. – Сам новоиспеченный депутат отказывается от комментариев, его служба безопасности настроена крайне недружелюбно. Пока сложно делать какие-либо выводы о происшедшем. Ясно одно. Демократия в России подверглась очередной атаке сил экстремизма.
Изрядно захмелевший Каверин расхохотался, тыкая черной рукой в экран телевизор.
– Честью клянусь – завтра тигр в зоопарке схавает уборщика, так эти ослы завоют: демократия в опасности!
– И это правильно, – мелко хихикал пьяный в дым Артур. – Этим же… экстремистам только дай шанс…
– Не говори. Зверье! – вовсю куражился Каверин. – Знаешь, Артурка, вот давай выпьем за то, без чего мы никогда не смогли бы прожить.
– За баб не буду, – тут же помотал головой Лапшин. – Суки они все…
– Да не за баб! А за то, чему мы посвятили свои горячие сердца, – старательно изображая душевный подъем, Каверин поднял стакан: – За демократию и законность! – с ернической проникновенностью воскликнул он.
– Но пасаран! – выкрикнул Артур.
И в этот момент разбитые пулями окна с невероятным грохотом обрушились на пол. Каверин мгновенно юркнул под диван, а Лапшин, пронзительно завизжав, шустро заполз внутрь камина. С улицы доносился оглушительный треск пулемета. Пули, ударяясь в потолок, рикошетили от него в разные стороны, вонзались в пол, в стены, круша все на своем пути. Вдребезги билась посуда, разлетались щепки от мебели и крошки штукатурки. Вдруг стрельба оборвалась, в квартире наступила мертвая тишина.
Из зева камина выполз ошалевший Артур и потрясенно пробормотал:
– Бли-и-ин… Хорошо, что не из базуки!..
Следом поднялся Каверин. Он бросился к окну и увидел, как от дома стремительно отъезжали два джипа. Володя обернулся и окинул взглядом разгромленную гостиную. И первое, что ему бросилось в глаза, – простреленная в трех местах – прямо поперек груди – белая черкеска на его парадном портрете.
XLV
Белов вернулся домой поздно, Ваня уже спал. Ольга, с припухшими от слез глазами, разогрела ужин и присела напротив мужа, наблюдая, как он ест. Впрочем, аппетита у Саши не было. Опустив голову, он вяло ковырялся в тарелке и тягостно молчал.
Оля ждала от него хоть каких-нибудь объяснений случившегося, но, судя по всему, обсуждать убийство друзей Саша не хотел. Тогда она начала разговор сама.
– Тебя весь день в новостях показывали.
– Что говорят? – равнодушно поинтересовался Саша.
– Ну, депутат, тра-ля-ля… – уклончиво ответила Оля.
Саша бросил на
