Что еще раз доказывает, как я был прав, когда не стал отказываться от эмоций в своей первой жизни. Теперь же, пережив столько нового для себя опыта, я был уверен — чувства намного важнее, чем я думал прежде. И чем считали мои коллеги.
Сев на пол, я взял первую попавшуюся игрушку в руки. Простая деревянная машинка, раскрашенная под полицейский автомобиль, обладала инерционным моторчиком, и я, имитируя ртом звук двигателя, запустил ее к сыну.
Алексей Дмитриевич проводил машинку взглядом и, указав на нее рукой матери, пискнул, требуя опустить его рядом. Сопротивляться Виктория не стала, и с некоторым облегчением посадила княжича на коврик.
— Ты такой счастливый, когда проводишь время с ним, — заметила моя супруга, наблюдая за тем, как наш сын катает игрушку из стороны в сторону. — Жаль, что это бывает все реже.
— И именно потому, что вы делаете меня таким счастливым, — ответил я, глядя на Викторию, — я и должен закончить свои дела. Чтобы он рос в лучшем мире, чем мы.
Поднявшись на ноги, я подошел к супруге и, притянув ее к себе за талию, поцеловал в губы.
— И кто знает, может быть, скоро наступит время задуматься о втором ребенке? — произнес я и подмигнул княгине Красноярской. — Подумай об этом, пока меня не будет, моя принцесса.
Виктория прильнула ко мне. Ее рука скользнула по моей спине к шее, и чуть взлохматила волосы на затылке. Одарив меня еще одним поцелуем, куда более соблазнительным, чем предыдущий, она хитро прищурилась.
— Поговорим об этом, когда ты вернешься, мой милый дракон.
Окрыленный таким напутствием, я и шагнул в портал.
* * *
Территория бывшего протектората Японского сегуната, город Чосон.
Константин Евгеньевич убрал телефон в карман брюк и на несколько секунд замер, глядя за окно. Якобы стихийное восстание корейского народа уже переходило все разумные границы. Еще чуть-чуть, и население, ради блага которого, казалось бы, и должно быть создано королевство Корея, начнет рвать своих освободителей на части.
Отряды военной поддержки как Поднебесной империи, так и Японского сегуната были приведены в действие. Здание в самом центре города, отведенное для переговоров, было оцеплено совместными силами.
Разговор с царем Игорем I Милославским не вызывал у князя Амурского лишних вопросов. Все было ясно, как божий день — ни во что не вмешиваться, но при этом защитить подданных Русского царства любой ценой.
— Константин Евгеньевич, — произнес телохранитель, наклонившись к плечу князя Амурского, — мы готовы начать действовать. Если мятежники решатся на нападение — их можно подавить огнем.
Однако полномочный представитель Русского царства покачал головой.
— Никакого насилия с нашей стороны, — произнес глава рода Ефремовых. — Мы только защищаем русских людей. Ни во что не вмешиваемся. Государь лично прикажет, если потребуется.
Охранник кивнул и, отступив на шаг, быстро начал передавать приказ Константина Евгеньевича. А сам Амурский князь посмотрел на лица Дзетаро Кимуры и его высочества Цзиньлуна. Оба переговорщика выглядели крайне удивленными.
— Итак, господа, — заговорил Константин Евгеньевич, обводя рукой небольшой круглый стол, за которым уже собрались представители всех трех делегаций, за исключением высших лиц. — Предлагаю начать, нам нужно многое обсудить, так что затягивать процесс не стоит, как я полагаю.
Сегун кивнул и спокойно сел на свое место, а вот принц Поднебесной империи чуть дернул кончиками губ.
— Вы разве не слышали, что творится на окраинах города, господин Ефремов? — спросил он.
— Слышал, ваше императорское высочество, — кивнул в ответ Константин Евгеньевич. — Но мой государь отдал приказ завершить сегодня переговоры, и я сделаю все, чтобы исполнить волю моего царя.
Принц Цзиньлун кивнул и тоже прошел к своему креслу. От Амурского князя не укрылось, что его ответ не понравился наследнику китайского престола. Но щенок может свое недовольство засунуть куда поглубже и проваливать на все четыре стороны.
Если государь Русского царства прав, через пару часов на руках Константина Евгеньевича будут реальные доказательства отцеубийства в императорской семье. Действовал наследник, разумеется, не один, а в кооперации с несколькими принцами, договорившимися между собой поделить Поднебесную империю на несколько независимых королевств. И теперь любые договоренности с принцем Цзиньлуном окажутся ничтожны.
Потому что на родине его будут ждать не трон и власть, а смертный приговор.
Но пока доказательств все еще нет, нужно заниматься делом. А не ждать, когда нанятые Цзиньлуном наемники поднимут восстание в Корее и выберут наследника Поднебесной империи своим королем.
— Итак, господа, — раскрывая папку, которую сотрудники Министерства иностранных дел уже положили перед ним, заговорил Константин Евгеньевич. — Благодарю за то, что согласились продолжить работу. Предлагаю вернуться к нашему вчерашнему обсуждению пунктов 7, 12 и 25 проекта мирного договора между Японским сегунатом и Поднебесной империей, предложенного Русским царством. Итак, господин Кимура, вы говорили, у вас имеются какие-то конструктивные замечания?
* * *
Поднебесная империя, Пекин, резиденция рода Цао. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.
Территория клана Цао занимала крупный квартал в столице Поднебесной империи. Настоящий анклав внутри Пекина, который может существовать автономно от остальной части города.
Резиденция Цао Вейшенга располагалась на северном краю квартала. Хранитель Лью не входил в правящую ветвь рода, однако его семья все же оставалась важным звеном в клане.
Трехэтажный особняк, выстроенный в классическом китайском стиле, был оснащен самым современным оборудованием. В этом вопросе личное жилище Цао Вейшенга не уступало моей резиденции в Красноярском княжестве. Не было ни единого места внутри здания, где бы я мог проникнуть незамеченным.
Однако я и не стал открывать портал прямо в резиденцию Хранителя Лью. В конце концов, пройтись пешком метров триста — не такая уж и сложная задача. А за это время «Оракул» проник внутрь и был готов по моей команде перехватить контроль над системой безопасности не только дома Вейшенга, но и всего квартала семейства Цао.
На территории клана было очень тихо и мирно. Сюда не долетели ни гул огромного мегаполиса, оставшегося за периметром, ни тревожные настроения жителей, как будто и не было никакого восстания его высочества Иньлина.
Подданные семьи Цао, проживающие здесь вместе с членами рода, прогуливались в разбитых парках, посещали еще не закрывшиеся кафетерии и в целом производили впечатление сытых и довольных жизнью людей.
На меня никто особого внимания не обращал. Сразу было заметно, что к гостям с внешностью европеоидной расы здесь привыкли. Что не удивительно, учитывая, чем занимается клан Вейшенга. Глава рода Цао занимал пост министра иностранных дел, и все огромное семейство помогало ему в этом деле.
Спокойно дойдя до резиденции Хранителя Лью, я дернул за шнурок, заменяющий звонок, и изнутри раздался переливчатый звук колокольчика.
Стоило ему отзвенеть, как дверь распахнулась. Немолодой мужчина в традиционном костюме, окрашенном в цвета рода Цао поклонился мне.
— Дмитрий Алексеевич, мне приказано проводить вас, — сообщил он. — Прошу следовать за мной, господин Цао скоро прибудет. Он распорядился подать вам чай в цветочном павильоне.
Что Хранителя нет дома, я уже знал. «Оракул» нашел его в дороге к кварталу от Министерства иностранных дел.
Никакого удивления от того, что я прибыл пешком, слуга не выказал. Мы прошли через несколько коридоров, и действительно оказались в комнате, которую можно было назвать цветочной.
Несмотря на современную мебель и технику, талантливый садовник превратил помещение, укрытое стеклом, в оранжерею. Несмотря на середину осени разноцветная растительность пышно цвела, как будто сейчас лето. При этом ароматы распустившихся бутонов не давили, и воздух оставался свеж и чист.
