из-за задержки вылета…
Карина крепко обняла ее.
– Смерти нет, Онка, – сказала Кисаки Сураграша подруге на ухо. – Не забывай. И не грусти. Жизнь тем и хороша, что все рано или поздно меняется. За дальним лесом – новый горизонт. Только не забудь изобразить приличествующую скорбь, а то подозрительно выйдет.
– Постараюсь, – слабо улыбнулась Ольга. – Прощай, Кара. И прощай, Марик.
– Не прощай. До свидания, – поправил ее Масарик, дружески ткнув кулаком в бок.
Ольга в ответ хлопнула его по плечу, повернулась и пошла к выходу из зала.
– Вот и все, – грустно сказала Карина. – Последняя ниточка оборвана. Марик, не жалеешь? У тебя еще есть возможность все переиграть.
– Не-а. Все, с концами. Квартиру я вернул государству. По правде говоря, мне уже давно намекали, чтобы я ее освободил, так что дома у меня больше нет. Киману я рассчитал, так что и заботиться об инвалиде некому. Нет, Кара, решение принято, и менять его я не намерен. В конце концов, не каждый день мне предлагают податься в боги.
– Место на небесах за тобой зарезервировано навечно, – хмыкнула Карина. – Я имела в виду, что ты можешь сохранить свою нынешнюю личность как маску. Оставишь на автомате и станешь подключаться к ней время от времени, чтобы с друзьями пообщаться…
– Нет уж, спасибо. Инвалидного кресла с меня хватит. Перебьюсь я как-нибудь без такого живого напоминания. Опять же, ужасно интересно, что обо мне в некрологах напишут. Ну что, Кара, самолет ждет?
– Да. Вон тот, видишь? Маленький, двухвинтовой, с зелено-голубой эмблемой на хвосте. Не возражаешь, если мы до него пешком прогуляемся? Хочу в последний раз пройтись по земле в своем натуральном виде.
– Не возражаю, конечно. Мне что, меня кресло везет. И заряд батарей экономить уже незачем.
– Замечательно. Тогда двинулись.
Двери зала разъехались перед ними, и они медленно двинулись по бетонной полосе в сторону стоящего саженях в тридцати турбовинтового самолета, уже прогревавшего двигатели. Подкатил и притомозил рядом небольшой пассажирский автобус, но Карина, махнув рукой, отпустила его. Масарик вдыхал влажный и холодный весенний воздух аэродрома, чувствуя, как он проникает в каждый уголок его легких. Последние минуты в качестве человека. Станет ли он вспоминать их потом с ностальгией? Или же, наоборот, попытается забыть как можно скорее? Из-за высоких облаков временами проглядывало солнце, нетерпеливо заглядывая в глаза, словно подгоняя: скорее, скорее!
Возле трапа они остановились.
– Марик, – попросила Карина, – можно попросить тебя немного попозировать? Повернись к аэропорту, пожалуйста.
Масарик тронул рычажок на подлокотнике, и кресло послушно развернулось. Карина встала рядом с ним, положив ему руку на плечо. Солнце отражалось от стекол общего зала ожидания на втором этаже, но все же Масарик сумел разглядеть длинную шеренгу людей, выстроившихся вдоль панорамных окон. Похоже, на каждого корреспондента приходилось не менее двоих сотрудников службы безопасности аэропорта и одного сотрудника Дворцовой Охраны. Ну еще бы: первый официальный визит Кисаки в ЧК за последние два года! И еще такой скандал: глава другого государства увозит с собой аналитика Министерства внешних сношений, официально попросившего гражданства Республики Сураграш! Разнообразным журналистам, писателям и любителям теории заговоров темы хватит не менее, чем лет на пятьдесят. Или на сто. То ли романтическая любовь, то ли спасение почти провалившегося шпиона, то ли тайный заговор спецслужб, то ли внезапное сумасшествие известного публициста…
– Все, – наконец с облегчением вздохнула Карина, отворачиваясь. – Когда нас во всех подробностях засняли пятьдесят камер, ни одна сволочь не сумеет заявить, что я не села в самолет и выжила. Все, грузимся.
По трапу сбежали два стюарда. Они подхватили инвалидное кресло Масарика и ловко вставили его в пазы подъемника. Пять секунд спустя он оказался в небольшом, но довольно уютном салоне первого класса, рассчитанном на десять пассажиров. Широкие кресла шли вдоль бортов в один ряд, чем салон разительно отличался от известных Масарику обычных лайнеров. Два секретаря и четыре охранника Карины уже сидели, пристегнутые, и остекленевшими взглядами смотрели прямо перед собой.
– А… – Масарик оглянулся на вошедшую за ним Карину. – А они тоже… летят?
– Не волнуйся, они не люди. Специально сконструированные куклы, как, кстати, и мое нынешнее тело, рассчитанные даже на попадание в руки опытного патологоанатома и генетическую экспертизу. Их ошметки подберут на месте катастрофы. Не обращай внимания, их специально для того и делали. Вот самолет жалко, таких у нас всего две штуки. И двигатели под заказ конструировали, чтобы и на биотопливе, и на авиационном бензине работать могли. Настоящее чудо техники, как Лика выражается. Но для треклятой достоверности мы вынуждены пожертвовать настоящей машиной. Так, давай я тебя пересажу.
Упругое невидимое облако обхватило Масарика, и он не успел даже охнуть, как воспарил в воздух и опустился в кресло. Карина уселась по другую сторону прохода. Один из стюардов нажал кнопку у выхода, и зажужжавшие сервомоторы подняли трап, превратив его в дверь, плотно закупорившую проем. Второй откатил инвалидное кресло в конец салона и укрепил в специальных зажимах. Затем стюарды синхронно опустились в кресла у передней переборки и тоже замерли неподвижными манекенами. Двигатели взревели, и самолет тронулся с места. Масарик смотрел, как мимо проплыло и скрылось здание пассажирского терминала, как катятся по взлетно-посадочным полосам и рулежным дорожкам самолеты, и пытался разобраться в своих чувствах. Обязан ли он чувствовать огорчение? Радость или подъем? Печаль? Вероятно, да. Но ему было попросту скучно. Он даже не волновался. Все дела завершены. Скромные сбережения, оставшиеся от отца, завещаны двоюродному племяннику, с которым они за всю жизнь виделись два или три раза. Последняя статья закончена и опубликована позавчера, последний доклад переслан Ольге. А сегодня утром заблокирована последняя учетная запись на форуме, которой он еще пользовался. Ни одной ниточки не привязывает его более к прежней жизни. Превратится ли он сегодня во что-то иное, его мало волнует. Если бы не Кара, с тем же успехом он мог бы просто умереть.
Карина протянула руку через проход и положила поверх его кисти.
– Марик, процедура финальной синхронизации твоего мозга с фантомным носителем уже запущена. В течение ближайшего часа твое сознание продолжит существовать одновременно в двух разных точках. Сложностей не ожидается, но если почувствуешь себя странно, скажи мне, хорошо?
– Обязательно, – улыбнулся ей Масарик. – Сколько нужно ждать, чтобы… ну, не знаю, завершились процедуры синхронизации?
– Вообще-то твое тело может умереть в любой момент, оно больше не важно. Но штатная процедура переноса требует нескольких часов синхронного существования мозга и фантома. Я подозреваю, что это всего лишь мера предосторожности из тех времен, когда фантомы могли
