Читаем без скачивания История России в рассказах для детей - Александра Ишимова

Сдача Александрии была особенно примечательна тем, что у Суворова был торжественный въезд в эту крепость. Он желал этой торжественности потому, что за несколько дней перед этим в армию приехал и уже участвовал в ее подвигах второй сын императора Павла Петровича, двадцатилетний великий князь Константин Павлович. Его присутствие доказывало, какое живейшее участие принимал его августейший родитель в делах союзников. Итальянцы, смотря на молодого князя, уже отличившегося в нескольких сражениях, воодушевлялись новыми надеждами, чувствовали новые силы для сопротивления своим врагам, а Суворову именно это и нужно было: с единодушным усердием жителей и храбростью своих войск он надеялся сделать все.

В Турине фельдмаршала ожидало самое блистательное торжество. Великолепнейшая иллюминация осветила город в день его вступления туда, а в театре, куда он приехал по приглашению, его бюст был увенчан лавровым венком. Изображения всех его побед окружали этот бюст, а громкие восклицания «Да здравствует Суворов!» наполняли воздух. Это усердие чужестранцев до того тронуло знаменитого воина, что слезы умиления полились из его глаз.

Российский флот во второй половине XVIII века стал одним из самых сильных в мире.

С 1790 г. командовать Русским Черноморским флотом стал Федор Федорович Ушаков (1744–1817). Он успешно провел Средиземноморский поход Русского флота во время войны против Франции 1798–1800 гг.

Вскоре после этого восторг и надежды Итальянцев еще больше увеличились: 5 мая союзники одержали важную победу над Французским генералом Моро при Сен-Жулиано (близ Александрии) и даже принудили его к бегству в Генуэзские горы. Здесь он думал поправить свои дела, соединившись с другим Французским генералом — Макдональдом, войско которого было расположено по берегам реки Требии, знаменитой еще во времена владычества Римлян в Европе: на полях, орошаемых этой рекой, у них состоялось сражение с Карфагенянами[497], и они были побеждены их славным полководцем, Ганнибалом. Такое воспоминание и такое поле сражения было в полной мере достойно нового Ганнибала. Так часто называли Суворова. И это название оправдалось! Победа, одержанная им на полях Требии, принадлежит к знаменитейшим из всех, какими он прославился. Макдональд, на которого ему нужно было напасть, чтобы предупредить его соединение с Моро, отличался военными заслугами, командовал храброй армией, был одержим также мыслью о том, что за 2000 лет до этого происходило здесь на берегах Требии, и неудивительно, что он направил все свои силы, все свое искусство, чтобы победить, и, вероятно, удачно исполнил бы свое намерение, если бы имел дело не с Суворовым.

Но в данном случае это было невозможно. Не только Русские, но и все иностранные писатели единогласно говорят о том, что при Требии Суворов доказал свою непобедимость. Битва продолжалась три дня — 5, 6 и 7 июня — и закончилась почти полным поражением Французов. Они потеряли около 20 000 человек и большую часть артиллерии и военных снарядов.

Сам Макдональд и почти все его генералы были ранены. Моро, спустившийся было с гор, чтобы соединиться с ним, вынужден был снова удалиться туда же. Но чтобы иметь верное представление о важности победы при Требии и в то же время о скромности Суворова, надо прочитать письмо, которое наш славный фельдмаршал написал по этому случаю Австрийскому императору: «Офицер, которому поручена эта депеша, уведомит Ваше Величество о подробностях славной для наших войск трехдневной битвы при Требии. Удивительное мужество Французов было для союзных войск побудительной причиной к оказанию еще большего. Мы обязаны успехом нашим храброй армии, которой я командую. Что же касается до меня, то я исполнил только повеление Вашего Величества. Вы приказали мне освободить Италию от неприятеля. Неприятель изгнан, и Италия свободна».

Необыкновенные успехи Русских в Италии напугали Французскую республику: из Франции было отправлено еще 70 000 человек для подкрепления своей разбитой армии и было подготовлено еще 50 000 человек с той же целью. Командовал новой армией молодой и славный генерал Жубер, собиравшийся отплатить Суворову за его победы. Со всем нетерпением двадцатилетнего юноши, со всей самонадеянностью этого смелого возраста он устремился к крепости Тортоне, которая еще принадлежала Французам и была для них последней возможностью оказать влияние на Ломбардию. Если бы удалось отстоять эту крепость от власти союзников, то можно было бы даже изменить ход войны в пользу Французов. Жубер знал это и поэтому спешил к Тортоне — к месту, где он должен был громко прославиться. Но и Суворов знал это еще лучше его и потому со своей стороны спешил навстречу Жуберу.

Гатчинцы были любимыми войсками Павла I. При своем вступлении на престол император перевел их в состав лейб-гвардии.

Любопытно было видеть столкновение этих двух полководцев, столь разных по возрасту, но столь одинаковых по пылкости и мужеству! Семидесятилетний Суворов даже превзошел соперника быстротой действий. Следуя своему обычному правилу, что нападающая сторона всегда находится в более выигрышном положении, он и здесь поступил так же и прежде, чем Жубер успел отдать свои распоряжения, и даже раньше, чем он дошел до Тортоны, Суворов уже встретил его за несколько миль до этой крепости — в местечке Нови — и первым начал сражение. Оно было ужасно, с обеих сторон было проявлено много мужества и искусства. Французы показали столько неустрашимости, защищались так храбро от нападений Русских, что была даже минута, когда знаменитый фельдмаршал в первый раз в жизни усомнился в возможности своей победы. Но это была только одна минута, следующая за ней уже принесла ему уверенность в победе, а молодому Жуберу — смерть. Он был ранен пулей и через несколько часов скончался. Вместе с ним на поле сражения было убито восемь тысяч Французов; много было взято в плен, и, кроме того, вся их артиллерия досталась союзникам.

Сражение при Нови принадлежит к самым знаменитым. Суворов сам говорил, что никогда не видел битвы более упорной. Военные писатели сравнивают его с важнейшими сражениями прошедшего столетия, например, Полтавским и Кунерсдорфским. Победа Суворова была на этот раз тем важнее для него, что убедила врагов в совершенстве его военного искусства: среди них были и такие, кто из зависти оспаривал достоинства его военных знаний и бесстыдно говорил, что он побеждает только за счет одного везения, удачи и только одних Турок и Поляков, не столь искусных в военном деле, как другие народы. При Нови он доказал всю несправедливость такого обвинения, сражаясь с одним из отличнейших генералов того времени. Со всех сторон государи стали проявлять к нему уважение.

В 1801 г. Павел I пожаловал всем нижним чинам гатчинских войск, уходящим в отставку, по 15 десятин земли в Саратовской губернии.

Сардинский король пожаловал ему достоинство фельдмаршала своих войск и принца и гранда[498] своего государства.

Город Турин поднес богатую шпагу[499], украшенную алмазами. Император Франц II, уже не имея для него других знаков отличия, выражал ему свою благодарность самыми лестными письмами.

Но император Павел превзошел всех своей щедростью. Он пожаловал своему храброму подданному княжество Русской империи с названием Итальянское, столь подходящим освободителю Италии. Кроме того, он прислал ему свой портрет, украшенный бриллиантами, с письмом, в котором самыми лестными выражениями просил его обязательно носить этот знак признательности государя к подданному, прославившему его царствование. Этого было мало: государь, принося Богу благодарение за победы в Италии, приказал, чтобы Суворову оказывали воинские почести, подобные отдаваемым особе императора, даже в присутствии его величества.

Но это были почти последние почести, оказанные славному фельдмаршалу: они были для него предвестниками печальных, хотя не менее славных дней. Такая удивительная перемена в судьбе победителя и вообще в судьбе всей войны произошла вскоре после сражения при Нови. Трудно решить, в чем была причина этого, только эта победа, вместо того, чтобы, по мнению Суворова, принести союзникам чрезвычайные выгоды и даже открыть доступ к юго-восточным областям Франции, не дала им ничего. Союзные войска после своих невероятных успехов как будто утомились, и, Бог знает, от зависти ли к славе Суворова или просто из-за одного духа несогласия, только придворный Венский Верховный совет, распоряжавшийся делами войны и только Суворову уступавший на некоторое время это свое право, распорядился на этот раз так, что все, достигнутое победами Русского фельдмаршала, было уничтожено. Следуя этому странному распоряжению, часть Австрийской армии, действовавшая против Французов в Швейцарии под командованием эрцгерцога[500] Карла, должна была идти к Рейну только потому, что там показался небольшой и совсем неопасный отряд неприятеля. Суворов же должен был оставить освобожденную им Италию и занять со своей очень уменьшившейся армией место эрцгерцога в Швейцарии. Такое перемещение войска влекло за собой самые плохие последствия: в Швейцарии оставались еще части Русской и Австрийской армий под командованием генералов Римского-Корсакова и Готца. Отступление эрцгерцога делало их вовсе беззащитными перед нападением главного Французского войска, которое под командованием Массены наблюдало за всеми их передвижениями и ожидало только удобного случая совершить нападение. Суворов предугадывал это и поэтому с величайшим неудовольствием отнесся к распоряжению Придворного военного совета и с горестью расстался с Италией, жители которой неутешно плакали по нему, как будто предчувствуя возвращение своих прежних бедствий.