Хозяева заведений загоняли мертвецов в загоны из проволочной сетки и включали музыку, и за пять долларов любой мог войти и выбрать себе партнершу для танцев; хотя женщины стремились только схватить человека и укусить, намордники им мешали, а без рук они не могли даже вцепиться в клиента.
Если женщина нравилась посетителю, он мог заплатить еще некоторую сумму, и партнершу привязывали к койке в каком-нибудь закутке, и он мог залезть на нее и заняться своим делом. Не надо было ни уговаривать, ни покупать подарки, ни давать каких-либо обещаний. Просто спустил напряжение и пошел.
До тех пор пока в заведениях не скупились на средства от червей, пока мыли танцоров и не держали их так долго, что плоть отваливалась лохмотьями, клиенты слетались словно мухи на мед. Уэйн оглядел помещение, чтобы оценить, кто сможет представлять угрозу, и понял, что вмешаться способен любой. Наиболее вероятной помехой казался вышибала — детина шести с лишним футов роста и весом двести с лишним фунтов.
Но делать нечего, надо покончить с этим делом, а проблемы придется решать по мере их возникновения. Он вошел в загон для танцев и, расталкивая других посетителей, направился прямо к цели.
Калхаун стоял к нему спиной, и музыка играла довольно громко, так что Уэйни не было смысла подкрадываться. Но Калхаун почувствовал его приближение и развернулся, держа наготове пушку тридцать восьмого калибра.
Уэйн отбил его руку дулом ружья. Револьвер выскользнул из пальцев, пролетел по полу и ударился в металлическое ограждение.
Но Калхаун не собирался сдаваться. Он развернул мертвую девчонку, поставив ее перед собой, вытащил из сапога мясницкий нож и с самым угрожающим видом выставил его перед собой.
Уэйн прострелил мертвой девчонке колено, и она, лишившись опоры, сползла на пол. Обрубок руки зацепился за нож Калхауна. Остальные клиенты побросали партнерш и, словно белки, стали выпрыгивать через проволочное ограждение.
Пока Калхаун пытался освободить клинок, Уэйн, шагнув вперед, врезал ему по голове дулом ружья. Калхаун рухнул на пол, а девчонка стала ползать вокруг, как будто искала выпавшую линзу.
Вышибала подскочил сзади к Уэйну, обхватил его под мышками и попытался провести двойной нельсон.
Уэйн саданул его ногой по лодыжке, а потом хорошенько придавил каблуком ступню в подъеме. Вышибала опустил руки. Уэйн развернулся, поддал ему коленом по яйцам, а прикладом ружья добавил по лицу.
Громила покатился на пол и, похоже, не торопился вставать.
Уэйн отметил про себя, что музыка ему нравится, и обернулся к поджидавшему партнеру.
К Калхауну.
Противник бросился вперед и ударил Уэйна головой в живот, повалив прямо на лежавшего вышибалу. Они оба покатились по полу, ружье вылетело из рук Уэйпа, скользнуло по полу и стукнуло по голове девчонку. Та даже не заметила удара и продолжала ползать кругами, волоча за собой простреленную ногу, как будто пыталась сбросить кожу.
Остальные женщины, лишившись партнеров, разбрелись по загону. Мелодия сменилась. Уэйну это не понравилось. Слишком медленно. Он откусил Калхауну мочку уха.
Калхаун вскрикнул, и они сцепились на полу. Калхаун сумел обхватить руками шею Уэйна и попытался его задушить. Уэйн выплюнул откушенную мочку, подтянул ногу и достал из сапога нож. Хорошенько размахнувшись, он ударил Калхауна рукояткой в висок.
Калхаун разжал руки, осел, а потом повалился на него.
Уэйн выбрался из-под противника и несколько раз пнул того ногой по голове. Закончив, он убрал нож на место, подобрал пистолет и ружье, но мясницкий нож оставил на полу.
Одна из мертвых женщин попыталась его схватить, и он отбросил ее толчком кулака. Потом схватил Калхауна за ворот и поволок к выходу.
Снаружи к сетке приникли лица любопытствующих посетителей. Они получили бесплатное развлечение. Услужливый ковбой открыл дверцу, и толпа расступилась, позволив Уэйну пройти. Один из клиентов бросился вдогонку со словами "Мистер, вот его шляпа". Он бросил шляпу на лицо Калхауну, и она так и осталась у того на голове.
Во дворе бара профессиональный пьяница мочился на землю, стоя между двумя машинами.
— Твой приятель не слишком хорошо выглядит, — произнес он проходившему мимо Уэйн.
— Будет выглядеть еще хуже, когда я доставлю его в город Закона, — ответил Уэйну.
Он остановился у своего "шевви-57", опустошил пистолет Калхауна и отбросил его как можно дальше. А потом потратил несколько мгновений, чтобы пнуть Калхауна по ребрам и пояснице. Калхаун стонал, мычал, но так и не приходил в сознание.
Нога устала, и Уэйн, затащив Калхауна на пассажирское сиденье, пристегнул его наручниками к двери.
Затем он прошел к "импале-62" Калхауна, на которой красовались пластмассовые рога буйвола; именно они помогли ему вычислить Калхауна, поскольку машина стала слишком известной. Уэйн выбил боковое стекло со стороны водительского места, выстрелом из ружья сшиб рога, потом вытащил пистолет и прострелил все колеса, помочился на водительскую дверцу и напоследок оставил вмятину ударом ноги.
К тому времени он слишком утомился, чтобы еще нагадить на заднее сиденье, так что несколько раз глубоко вздохнул, вернулся к своему "шевви" и сел за руль.
Уэйн перегнулся через Калхауна и достал из перчаточного ящичка одну из своих любимых тонких черных сигар. Сунув ее в рот, он нажал на прикуриватель и, ожидая, пока спираль нагреется, перезарядил лежащее на коленях ружье.
Из-за двери бара высунулись головы любопытных посетителей, и Уэйн, вставив дуло в окно, выстрелил поверх голов. Зеваки исчезли так быстро, что их можно было принять за зрительную галлюцинацию.
Уэйн поднес прикуриватель к сигаре, а потом взял с сиденья плакат с объявлением о розыске и поджег его тоже. Можно было ради смеха бросить горящую бумагу Калхауну на колени, но Уэйн сдержался. Просто выбросил ее в окошко.
Он подъехал к двери бара и оставшийся в ружье заряд использовал, чтобы расстрелять неоновую вывеску "Розалиты". Осколки стекла застучали по крыше и посыпались на засыпанную гравием дорожку.
Не хватало только бродячей собаки, чтобы как следует пнуть ее.
Он отъехал от бара, свернул в пустыню Кадиллаков и направился к городу Закона, расположенному на противоположном ее краю.
2
"Кадиллаки" тянулись на много миль, давая единственную защиту от палящего солнца пустыни. Машины были закопаны в песок под углом, почти по самые ветровые стекла, и Уэйн мог рассмотреть за окнами даже скелеты водителей, оставшихся за рулем или упавших на приборную доску. Оружие с крыш и козырьков давно поснимали, и все окна в машинах были закрыты, кроме тех, что разбили случайные путешественники или мертвецы, рыскавшие в поисках добычи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
